Одни к деньгам, другие к славе рвутся.

Посмотришь – аж кружится голова!

Не надо мне ни славы, ни сребра,

А дайте только к детству прикоснуться!

 

 

       КРЫЛОВ ИВАН АНДРЕЕВИЧ

 

(1769 – 1844)

 

Дедушка Крылов – любимейший писатель детства! Мама покупала мне много разных книжек; я очень любила читать, и все стихи знала наизусть. А басни Крылова были самыми любимыми. До сих пор многие из них сохранились в памяти. Хорошо помню, как мы с мамой читали вдвоём басню “Зеркало и Обезьяна”. Как незатейливо и вместе с тем умно высмеивал Крылов людские пороки, которым несть числа. Вот та же Обезьяна перед зеркалом. Не видим ли мы на каждом шагу и сегодня таких Обезьян – людей, которым хочется сказать: “Чем кумушек считать трудиться, Не лучше ль на себя, кума, оборотиться?” А какова Мартышка, которая “к старости слаба глазами стала”!

 

Очков с полдюжины себе она достала;

Вертит Очками так и сяк:

То к темю их прижмёт, то их на хвост нанижет,

   То их понюхает, то их полижет;

Очки не действуют никак.

 

В предисловии к сборнику [4] говорится: “Крылов писал не для детей – это ясно из острополитического характера его творчества”. Позволю себе не согласиться с этим.  Разумеется, есть много басен со скрытым политическим смыслом, которого не понять детям. Но большинство басен Крылова написано очень образно и понятно даже для детей. В басне “Плотичка” есть такие строки:

 

Вот, милый друг, тебе сравненье и урок:

Он и для взрослого хорош и для ребёнка.

 

В басне "Ягнёнок" находим ещё одно обращение к ребёнку:

 

Анюточка, мой друг!

Я для тебя и для твоих подруг

Придумал басенку. Пока ещё ребёнком,

Ты вытверди её; не ныне, так вперёд

С неё сберёшь ты плод.

 

Какое дело детям, например, до того, что в басне “Квартет” сатирически высмеиваются заседания Государственного совета (по отзывам современников). Дети увидят и поймут в этой басне, что незадачливые музыканты взялись не за своё дело. Мораль басни проста и понятна для всех: не умеешь – не берись, не смеши людей.

 

В баснях Крылова очень много пословиц и поговорок. Для первого тома своего собрания русских пословиц и поговорок я выбрала пословицы и поговорки, начинающиеся с буквы А. Помещаю здесь данный фрагмент полностью.

 

ПОСЛОВИЦЫ

из басен И. А. Крылова

 

Как известно, пословицы создаются народом. Но многие пословицы имеют литературное происхождение. Таким непревзойдённым творцом пословиц является великий русский баснописец Иван Андреевич Крылов (1769 – 1844). Его басни известны каждому ребёнку. Они настолько образны и вместе с тем просты по форме и языку, что очень легко воспринимаются детским сознанием. В. Г. Белинский писал: «Нет нужды говорить о великой важности басен Крылова для воспитания детей, дети бессознательно и непосредственно напитываются из них русским духом, овладевают русским языком и обогащаются прекрасными впечатлениями почти единственно доступной для них поэзии».

С 1809 по 1843 гг. Крыловым написано более 200 басен. Н. В. Гоголь называл басни Крылова притчами, он писал: «Его притчи – достояние народное и составляют книгу мудрости самого народа».

Далее следуют пословицы из басен Крылова (разумеется, только те, которые начинаются на букву А; другие пословицы будут приведены в соответствующих разделах книги). Первую пословицу я нашла у Даля в [10], остальные выбрала непосредственно из басен.

 

1.  А ларчик просто открывался.

 

… Механик пуще рвётся.

Потел, потел; но наконец устал,

         От Ларчика отстал

И, как открыть его, никак не догадался:

         А Ларчик просто открывался.

 

Мораль басни «Ларчик» выражена в начальном четверостишии:

 

                   Случается нередко нам

                   И труд и мудрость видеть там,

                   Где стоит только догадаться,

                            За дело просто взяться.

 

2.  А Васька слушает да ест.

 

Эта пословица из басни «Кот и Повар». Повар распекает Кота, стащившего пирог и курчонка в его отсутствие:

 

              А ты… ахти, какой позор!

              Теперя все соседи скажут:

              Кот-Васька плут! Кот-Васька вор!

     И Ваську-де не только что в поварню,

              Пускать не надо и на двор,

              Как волка жадного в овчарню:

              Он порча, он чума, он язва здешних мест!”

                       (А Васька слушает да ест.)

 

А вот и мораль басни:

 

                       А я бы повару иному

              Велел на стенке зарубить:

     Чтоб там речей не тратить по-пустому,

              Где нужно власть употребить.

 

3.  А вы, друзья, как ни садитесь, всё в музыканты не годитесь.

 

Неудачливые музыканты: Проказница-Мартышка, Осёл, Козёл да косолапый Мишка обращаются к пролетавшему мимо Соловью:

 

              “Пожалуй, – говорят: – возьми на час терпенье,

              Чтобы Квартет в порядок наш привесть:

              И ноты есть у нас, и инструменты есть;

                       Скажи лишь, как нам сесть!” –

              “Чтоб музыкантом быть, так надобно уменье

                       И уши ваших понежней, –

                       Им отвечает Соловей: –

                       А вы, друзья, как ни садитесь,

                       Всё в музыканты не годитесь”.

 

                                                    («Квартет»)

 

4.  Ай, Моська! знать, она сильна, что лает на Слона!

 

Шавка замечает Моське, изо всех сил лаявшей на Слона, что Слон не обращает на её лай никакого внимания, на что Моська отвечает:

 

              “Эх, эх! – ей Моська отвечает: –

              Вот то-то мне и духу придаёт,

                       Что я, совсем без драки,

              Могу попасть в большие забияки.

              Пускай же говорят собаки:

              “Ай, Моська! знать она сильна,

                       Что лает на Слона!

 

                                                    («Слон и Моська»)

 

5.  А дуги гнут с терпеньем и не вдруг.

 

Увидя, что мужик, трудяся над дугами,

                   Их прибыльно сбывает с рук

                   (А дуги гнут с терпеньем и не вдруг),

                   Медведь задумал жить такими же трудами.

 

Однако у Медведя ничего не получилось, и:

 

                   Вот идет к мужику он попросить совета

                   И говорит: “Сосед, что за причина эта?

                            Деревья-таки я ломать могу,

                            А не согнул ни одного в дугу.

                   Скажи, в чём есть тут главное уменье?” –

                            “В том, – отвечал сосед: –

                            Чего в тебе, кум, вовсе нет:

                                      В терпенье.

 

                                                        («Трудолюбивый Медведь»)

 

6.  А только кинь им кость, так что твои собаки!

 

В басне «Собачья дружба» жили две дворовые собачки – Барбос и Полкан. И вот начали они признаваться друг другу в крепкой и нерушимой дружбе.

 

                   Тут повар, на беду, из кухни кинул кость,

                   Вот новые друзья к ней взапуски несутся:

                            Где делся и совет и лад?

                            С Пиладом мой Орест грызутся, –

                            Лишь только клочья вверх летят;

                   Насилу наконец их розлили водою.

 

                                      ___________

 

 

                            Свет полон дружбою такою.

                   Про нынешних друзей льзя молвить, не греша,

                   Что в дружбе все они едва ль не одинаки:

                   Послушать – кажется, одна у них душа, –

                   А только кинь им кость, так что твои собаки!

 

Есть такая пословица: “Собачья дружба до первой кости”. Крылов ли написал басню, основываясь на этой пословице, пословица ли родилась из его басни?

 

7.  А  (да только) воз и ныне там.

 

В очень коротенькой басне «Лебедь, Щука и Рак» рассказывается о том, как перечисленные в названии персонажи везли с поклажей воз:

 

                       Поклажа бы для них казалась и легка:

                                 Да Лебедь рвётся в облака,

                       Рак пятится назад, а Щука тянет в воду.

                       Кто виноват из них, кто прав – судить не нам;

                       Да только воз и ныне там.

 

Мораль басни в первых трёх строках:

 

                       Когда в товарищах согласья нет,

                                 На лад их дело не пойдёт,

                       И выйдет из него не дело, только мука.

 

     Эта пословица (точнее, поговорка) отмечена в [2]: А (ДА ТОЛЬКО, НО) ВОЗ И НЫНЕ ТАМ – о чём-либо обещанном, но не выполненном.

 

– В газетах и журналах пишется много, это вы верно говорите, но дело с места почти не двигается. Вот сколько говорили и писали про Оку? А воз и ныне там. Гибнут её красоты. (Сизов, «Арбат и Селенга»)

 

                                      ***

 

         Иногда я не могу определить: пословица ли произошла из басни Крылова, или Крылов прекрасно проиллюстрировал пословицу своей басней. Об одной такой пословице сказано в приведённом выше фрагменте (басня «Собачья дружба»). Вот ещё пример: басня “Мот и Ласточка”. Не из этой ли басни произошла пословица “Одна ласточка весны не делает”? Другой пример: в басне “Лягушка и Вол” рассказывается о лягушке, которая хотела раздуться до размеров вола. А есть такая пословица: “Как ни дуйся лягушка, а до вола далеко”.  Далее: в басне «Крестьянин и Лисица» говорится: “А вору дай хоть миллион – он воровать не перестанет”. Есть и аналогичная пословица: “Вор и сытый, и обутый, и одетый украдёт”. Можно привести ещё множество подобных примеров. О пословице “Услужливый дурак опаснее врага” мы находим прямое указание в словаре В. И. Даля, что она происходит из басни Крылова («Пустынник и Медведь»). По-моему, не вызывает сомнения и происхождение из басен Крылова таких пословиц и поговорок: “Видит око, да зуб неймёт” («Лисица и виноград»), “У сильного всегда бессильный виноват” («Волк и Ягнёнок»), “Страшнее кошки зверя нет” («Мышь и Крыса»), “Лучше пей, да дело разумей” («Музыканты»), “Слона-то я и не приметил” («Любопытный»), “Как белка в колесе” («Белка»), “Что ты посеял – то и жни” («Волк и Кот»), “Вперёд чужой беде не смейся, голубок” («Чиж и Голубь») (и тех, что приведены выше из моего сборника “Пословицы русского народа”).

         Нельзя не сказать и о большом количестве фразеологизмов, имеющихся в баснях Крылова. В процессе работы над “Большим паремиологическим словарём” я нахожу множество цитат из басен для иллюстрации различных фразеологизмов.

Кроме всего прочего, каждая басня Крылова является великолепным художественным произведением, которое хочется читать и много раз перечитывать. Ну, как не наслаждаться такими строками:

 

Уж сколько раз твердили миру,

Что лесть гнусна, вредна; но только всё не впрок,

И в сердце льстец всегда отыщет уголок.

 

     Одним словом, басни Крылова не только дают мне превосходный иллюстративный материал для моих работ по русскому фольклору и паремиологии, но и доставляют невыразимое наслаждение при их чтении.

 

     Предлагаю и вам насладиться творчеством великого русского баснописца!

 

                                               ________

 

 

1. СТЫДЛИВЫЙ ИГРОК

 

Случилось некогда мне быть в шумливом мире;

Сказать ясней, мне быть случилося в трактире;

   Хотя немного там увидеть льзя добра,

   Однако ж тут велась изрядная игра.

      Из всех других поудалее

      Один был рослый молодец,

      Беспутства был он образец

   И карты ставил он и гнул смелее;

         И вдруг

      Спустил все деньги с рук.

Спустил, а на кредит никто ему не верит,

Хоть, кажется, в божбе Герой не лицемерит.

      Озлился мой болван

И карту с транспортом поставил на кафтан.

Гляжу чрез час: Герой остался мой в камзоле,

      Как пень на чистом поле;

      Тогда к нему пришёл

      От батюшки посол

И говорит: “Отец совсем твой умирает,

   С тобой проститься он желает

   И приказал к себе просить”.

   “Скажи ему, – сказал мой фаля1, –

Что здесь бубновая сразила меня краля;

   Так он ко мне сам может быть.

   Ему сюда прийти нимало не обидно;

      А мне по улице идти без сапогов,

      Без платья, шляпы и чулков,

         Ужасно стыдно”.

 

1788 г.

 

    1Фаля – простак, простофиля, разиня; пошляк, самодовольный невежа; фалалей, повеса.

 

                       ***

 

         2. СУДЬБА ИГРОКОВ

 

Вчерась приятеля в карете видел я;

Бедняк – приятель мой, я очень удивился,

         Чем столько он разжился?

А он поведал мне всю правду, не тая,

   Что картами себе именье он доставил

   И выше всех наук игру картёжну ставил.

Сегодня же пешком попался мне мой друг.

“Конечно, – я сказал, – спустил уж всё ты с рук?”

   А он, как философ, гласил в своём ответе:

   “Ты знаешь, колесом вертится всё на свете”.

 

1788 г.

   

                   ***

 

         3. ПАВЛИН И СОЛОВЕЙ

 

Невежда в физике, а в музыке знаток,

Услышал Соловья, поющего на ветке,

И хочется ему иметь такого в клетке.

      Приехав в городок,

Он говорит: “Хотя я птицы той не знаю

         И не видал,

   Которой пением я мысли восхищал,

      Которую иметь я столь желаю,

      Но в птичьем здесь ряду,

   Конечно, много птиц найду”.

   Наполнясь мыслию такою,

   Чтоб выбрать птиц на взгляд,

Пришел боярин мой во птичий ряд

С набитым кошельком, с пустою головою.

Павлина видит он и видит соловья,

И говорит купцу: “Не ошибаюсь я,

Вот мной желанная прелестная певица!

Нарядной бывши толь, нельзя ей худо петь;

Купец, мой друг! скажи, что стоит эта птица?”

   Купец ему в ответ:

“От птицы сей, сударь, хороших песней нет;

Возьмите Соловья, седяща близ Павлина,

Когда вам надобно хорошего певца”.

Немало то дивит невежду господина,

И, быть бояся он обманут от купца,

Прекрасна Соловья негодной птицей числит

         И мыслит:

“Та птица перьями и телом так мала.

Не можно, чтоб она певицею была”.

Купив павлина, он покупкой веселится

И мыслит пением павлина насладиться.

         Летит домой

И гостье сей отвёл решетчатый покой;

А гостийка ему за выборы в награду

Пропела кошкою разов десяток сряду.

Мяуканьем своим невежде давши знать,

Что глупо голоса по перьям выбирать.

                   _______

 

Подобно, как и сей боярин, заключая,

Различность разумов пристрастно различая,

Не редко жалуем того мы в дураки,

Кто платьем не богат, не пышен волосами;

Кто не обнизан вкруг перстнями и часами

И злата у кого не полны сундуки.

 

1788 г.

 

                            ***

 

4. ВОРОНА И ЛИСИЦА

 

         Уж сколько раз твердили миру,

         Что лесть гнусна, вредна; но только всё не впрок,

         И в сердце льстец всегда отыщет уголок.

 

                            _______

 

         Вороне где-то Бог послал кусочек сыру;

         На ель Ворона взгромоздясь,

         Позавтракать было совсем уж собралась,

         Да позадумалась, а сыр во рту держала.

         На ту беду Лиса близёхонько бежала;

         Вдруг сырный дух Лису остановил:

         Лисица видит сыр, Лисицу сыр пленил.

         Плутовка к дереву на цыпочках подходит;

         Вертит хвостом, с Вороны глаз не сводит

         И говорит так сладко, чуть дыша:

         “Голубушка, как хороша!

         Ну что за шейка, что за глазки!

         Рассказывать, так, право, сказки!

         Какие пёрушки! какой носок!

         И, верно, ангельский быть должен голосок!

         Спой, светик, не стыдись! Что ежели, сестрица,

         При красоте такой и петь ты мастерица, –

         Ведь ты б у нас была царь-птица!”

         Вещуньина1 с похвал вскружилась голова,

         От радости в зобу дыханье спёрло, –

         И на приветливы Лисицыны слова

         Ворона каркнула во всё воронье горло:

         Сыр выпал – с ним была плутовка такова.

 

                                                                           1807 г.

 

 

   1Вещунья – предсказательница.  В  народных  легендах  и  сказках  ворон, ворона изображаются как вещие птицы.

 

                                     ***

 

5. ДУБ И ТРОСТЬ

 

С Тростинкой Дуб однажды в речь вошёл.

“Поистине, роптать ты вправе на природу, –

Сказал он, – воробей и тот тебе тяжёл.

Чуть лёгкий ветерок подёрнет рябью воду,

Ты зашатаешься, начнёшь слабеть

И так нагнёшься сиротливо,

Что жалко на тебя смотреть.

Меж тем как, наравне с Кавказом, горделиво,

Не только солнца я препятствую лучам,

Но, посмеваяся и вихрям и грозам,

Стою и твёрд и прям,

Как будто б ограждён ненарушимым миром:

Тебе всё бурей – мне всё кажется зефиром1.

Хотя б уж ты в окружности росла,

Густою тению ветвей моих покрытой,

От непогод бы я быть мог тебе защитой;

Но вам в удел природа отвела

Брега бурливого Эолова2 владенья:

Конечно, нет совсем у ней о вас раденья”. –

“Ты очень жалостлив, – сказала Трость в ответ, –

Однако не крушись: мне столько худа нет.

Не за себя я вихрей опасаюсь;

Хоть я и гнусь, но не ломаюсь:

Так бури мало мне вредят;

Едва ль не более тебе они грозят!

То правда, что ещё доселе их свирепость

Твою не одолела крепость,

И от ударов их ты не склонял лица;

Но – подождём конца!”

Едва лишь это Трость сказала,

Вдруг мчится с северных сторон

И с градом и с дождём шумящий аквилон3.

Дуб держится, – к земле Тростиночка припала.

Бушует ветр, удвоил силы он,

Взревел – и вырвал с корнем вон

Того, кто небесам главой своей касался

И в области теней пятою упирался.

 

                                                        1805 г.

 

 

    1Зефир – лёгкий приятный ветер.

    2 Эол – в греческой мифологии бог ветров и бурь.

    3Аквилон – сильный северо-восточный ветер.

 

                                      ***

 

6. МУЗЫКАНТЫ

 

Сосед соседа звал откушать;

Но умысел другой тут был:

Хозяин музыку любил

И заманил к себе соседа певчих слушать.

Запели молодцы: кто в лес, кто по дрова,

И у кого что силы стало.

В ушах у гостя затрещало,

И закружилась голова.

“Помилуй ты меня, – сказал он с удивленьем, –

Чем любоваться тут? Твой хор

Горланит вздор!” –

То правда, – отвечал хозяин с умиленьем, –

Они немножечко дерут;

Зато уж в рот хмельного не берут,

И все с прекрасным поведеньем”.

 

                _______

 

А я скажу: по мне уж лучше пей,

Да дело разумей.

 

                                               1808 г.

 

                   ***

 

7. ВОРОНА И КУРИЦА

 

Когда Смоленский Князь1,

Противу дерзости искусством воружась,

Вандалам новым сеть поставил

И на погибель им Москву оставил,

Тогда все жители, и малый и большой,

Часа не тратя, собралися

И вон из стен московских поднялися,

Как из улья пчелиный рой.

Ворона с кровли тут на эту всю тревогу

Спокойно, чистя нос, глядит.

“А ты что ж, кумушка, в дорогу? –

Ей с возу Курица кричит. –

Ведь говорят, что у порогу

Наш супостат”. –

“Мне что до этого за дело? –

Вещунья ей в ответ. – Я здесь останусь смело.

Вот ваши сёстры – как хотят;

А ведь Ворон ни жарят, ни варят:

Так мне с гостьми не мудрено ужиться,

А, может быть, ещё удастся поживиться

Сырком, иль косточкой, иль чем-нибудь.

Прощай, хохлаточка, счастливый путь!”

Ворона подлинно осталась;

Но, вместо всех поживок ей,

Как голодом морить Смоленский стал гостей –

Она сама к ним в суп попалась.

 

                   _______

 

Так часто человек в расчётах слеп и глуп.

За счастьем, кажется, ты по пятам несёшься:

А как на деле с ним сочтёшься –

Попался, как ворона в суп!

 

                                               1812 г.

 

 

    1Смоленский Князь – М. И. Кутузов.

 

                                      ***

 

8. ЛАРЧИК

 

         Случается нередко нам

         И труд и мудрость видеть там,

         Где стоит только догадаться

         За дело просто взяться.

 

                            _______

 

         К кому-то принесли от мастера Ларец.

         Отделкой, чистотой Ларец в глаза кидался;

         Ну, всякий Ларчиком прекрасным любовался.

         Вот входит в комнату механики мудрец.

         Взглянув на Ларчик, он сказал: “Ларец с секретом;

         Так, он и без замка:

         А я берусь открыть; да, да, уверен в этом,

         Не смейтесь так исподтишка!

         Я отыщу секрет и Ларчик вам открою:

         В механике и я чего-нибудь да стою”.

         Вот за Ларец принялся он:

         Вертит его со всех сторон

         И голову свою ломает:

         То гвоздик, то другой, то скобку пожимает.

         Тут, глядя на него, иной

         Качает головой,

         Те шепчутся, а те смеются меж собой.

         В ушах лишь только отдаётся:

         “Не тут, не так, не там!” Механик пуще рвётся.

         Потел, потел, но наконец устал,

         От Ларчика отстал

         И, как открыть его, никак не догадался:

         А Ларчик просто открывался.

 

                                                        1807 г.

 

                            ***

 

9. ЛЯГУШКА И ВОЛ

 

         Лягушка, на лугу увидевши Вола,

         Затеяла сама в дородстве с ним сравняться:

         Она завистлива была.

         И ну топорщиться, пыхтеть и надуваться.

         “Смотри-ка, квакушка, что, буду ль я с него?” –

         Подруге говорит. “Нет, кумушка, далёко!” –

         “Гляди же, как теперь раздуюсь я широко. Ну, каково?

         Пополнилась ли я?” – “Почти что ничего”. –

         “Ну, как теперь?” – “Всё то ж”. Пыхтела да пыхтела

         И кончила моя затейница на том,

         Что, не сравнявшися с Волом,

         С натуги лопнула – и околела.

                       _______

 

         Пример такой на свете не один:

И диво ли, когда жить хочет мещанин,

            Как именитый гражданин,

А сошка мелкая, как знатный дворянин.

 

                                                                 1807 г.

 

                            ***

 

      10. РАЗБОРЧИВАЯ НЕВЕСТА

 

   Невеста-девушка смышляла жениха;

      Тут нет ещё греха,

   Да вот что грех: она была спесива.

Сыщи ей жениха, чтоб был хорош, умён,

И в лентах, и в чести, и молод был бы он

(Красавица была немножко прихотлива):

Ну, чтобы всё имел – кто ж может всё иметь?

      Ещё и то заметь,

  Чтобы любить её, а ревновать не сметь.

Хоть чудно, только так была она счастлива,

   Что женихи, как на отбор,

   Презнатые катили к ней на двор.

Но в выборе её и вкус и мысли тонки:

Такие женихи другим невестам клад,

        А ей они на взгляд

   Не женихи, а женишонки!

   Ну, как ей выбирать из этих женихов?

      Тот не в чинах, другой без орденов;

А тот бы и в чинах, да жаль, карманы пусты;

   То нос широк, то брови густы;

   Тут этак, там не так;

Ну, не придёт никто по мысли ей никак.

Посмолкли женихи, годка два перепали;

   Другие новых свах заслали:

Да только женихи середней уж руки.

      “Какие простаки! –

Твердит красавица, – по них ли я невеста?

   Ну, право, их затеи не у места!

   И не таких я женихов

   С двора с поклоном проводила;

Пойду ль я за кого из этих чудаков?

Как будто б я себя замужством торопила;

Мне жизнь девическа ничуть не тяжела:

День весела, и ночь я, право, сплю спокойно:

Так замуж кинуться ничуть мне не пристойно”.

      Толпа и эта уплыла.

   Потом, отказы слыша те же,

Уж стали женихи навертываться реже.

         Проходит год,

         Никто нейдёт;

Еще минул годок, еще уплыл год целой:

   К ней свах никто не шлёт.

Вот наша девушка уж стала девой зрелой.

   Зачнёт считать своих подруг

   (А ей считать большой досуг):

   Та замужем давно, другую сговорили;

      Её как будто позабыли.

   Закралась грусть в красавицыну грудь.

Посмотришь: зеркало докладывать ей стало,

   Что каждый день, а что-нибудь

Из прелестей её лихое время крало.

Сперва румянца нет; там живости в глазах;

Умильны ямочки пропали на щеках;

Весёлость, резвости как будто ускользнули;

Там волоска два-три седые проглянули:

      Беда со всех сторон!

Бывало, без неё собранье не прелестно;

От пленников её вкруг ней бывало тесно:

А ныне, ах! её зовут уж на бостон1!

Вот тут спесивица переменяет тон.

Рассудок ей велит замужством торопиться:

      Перестаёт она гордиться.

Как косо на мужчин девица ни глядит,

А сердце ей за нас всегда своё твердит.

   Чтоб в одиночестве не кончить веку,

Красавица, пока совсем не отцвела,

За первого, кто к ней присватался, пошла:

   И рада, рада уж была,

      Что вышла за калеку.

 

                                               1805 г.

 

    1Бостон – старинная карточная игра.

 

                   ***

 

                   11. ПАРНАС1

 

Когда из Греции вон выгнали богов

И по мирянам их делить поместья стали,

Кому-то и Парнас тогда отмежевали;

Хозяин новый стал пасти на нём Ослов.

   Ослы, не знаю, как-то знали,

   Что прежде Музы тут живали,

   И говорят: Недаром нас

      Пригнали на Парнас:

   Знать, Музы свету надоели,

   И хочет он, чтоб мы здесь пели”. –

“Смотри же, – кричит один, – не унывай!

   Я затяну, а вы не отставай!

      Друзья, робеть не надо!

      Прославим наше стадо

   И громче девяти сестёр

Подымем музыку и свой составим хор!

А чтобы нашего не сбили с толку братства,

То заведём такой порядок мы у нас:

Коль нет в чьём голосе ослиного приятства,

   Не принимать тех на Парнас”.

   Одобрили Ослы ослово

   Красно-хитро-сплетённо слово:

И новый хор певцов такую дичь занёс,

      Как будто тронулся обоз,

В котором тысяча немазаных колёс.

Но чем окончилось разно-красиво пенье?

      Хозяин, потеряв терпенье,

      Их всех загнал с Парнаса в хлев.

                    ________

 

Мне хочется, невеждам не во гнев,

Весьма старинное напомнить мненье:

      Что если голова пуста,

То голове ума не придадут места.

 

1808 г.

 

   1Парнас – гора в Греции, по античной мифологии место обитания девяти Муз – богинь, покровительниц искусств и наук.

   В первоначальной редакции вместо первых двух строк был следующий текст:

 

Как в Греции богам пришли минуты грозны

И стал их колебаться трон;

Иль так сказать, простее взявши тон,

Как боги выходить из моды стали вон,

То начали богам прижимки делать розны:

Ни храмов не чинить, ни жертв не отпускать;

Что боги ни скажи, всему смеяться;

И даже где они из дерева случатся,

Самих их на дрова таскать.

Богам худые шутки:

Житьё теснее каждый год!

И наконец им сказан в сутки

Совсем из Греции поход.

Как ни были они упрямы,

Пришло очистить храмы;

Но это не конец: давай с богов лупить

Всё, что они успели накопить.

Не дай Бог из богов разжаловану быть!

Угодьи божески миряна расхватали.

Когда делить их стали,

Без дальних выписок и слов…

 

                   ***

 

                                12.  ОРАКУЛ

 

                   В каком-то капище был деревянный бог,

                   И стал он говорить пророчески ответы

                      И мудрые давать советы.

                         За то, от головы до ног

                      Обвешан и сребром и златом,

                      Стоял в наряде пребогатом,

                   Завален жертвами, мольбами заглушен

                         И фимиамом задушен.

                      В Оракула все верят слепо;

                      Как вдруг, – о чудо, о позор! –

                      Заговорил Оракул вздор:

                   Стал отвечать нескладно и нелепо;

                   И кто к нему зачем ни подойдёт,

                   Оракул наш что молвит, то соврёт;

                      Ну так, что всякий дивовался,

                   Куда пророческий в нём дар девался!

                            А дело в том,

                   Что идол был пустой и саживались в нём

                      Жрецы вещать мирянам.

                                        И так,

                   Пока был умный жрец, кумир не путал врак;

                      А как засел в него дурак,

                      То идол стал болван болваном.

                                       _______

 

                   Я слышал – правда ль? – будто встарь

                         Судей таких видали,

                      Которые весьма умны бывали,

                      Пока у них был умный секретарь.

 

                                                                    1807 г.

 

                                      ***

 

13. ВАСИЛЁК

 

В глуши расцветший Василёк

Вдруг захирел, завял почти до половины,

И, голову склоня на стебелёк,

Уныло ждал своей кончины;

Зефиру между тем он жалобно шептал:

“Ах, если бы скорее день настал

И солнце красное поля здесь осветило,

Быть может, и меня оно бы оживило?” –

“Уж как ты прост, мой друг! –

Ему сказал, вблизи копаясь, жук. –

Неужли солнышку лишь только и заботы,

Чтобы смотреть, как ты растёшь,

И вянешь ты, или цветёшь?

Поверь, что у него ни время, ни охоты

На это нет.

Когда бы ты летал, как я, да знал бы свет,

То видел бы, что здесь луга, поля и нивы

Им только и живут, им только и счастливы.

Оно своею теплотой

Огромные дубы и кедры согревает

И удивительною красотой

Цветы душистые богато убирает;

Да только те цветы

Совсем не то, что ты:

Они такой цены и красоты,

Что само время их, жалея, косит.

А ты ни пышен, ни пахуч,

Так солнца ты своей докукою не мучь!

Поверь, что на тебя оно луча не бросит,

И добиваться ты пустого перестань,

Молчи и вянь!”

Но солнышко взошло, природу осветило,

По царству Флорину рассыпало лучи,

И бедный Василёк, завянувший в ночи,

Небесным взором оживило.

 

                   _______

 

О вы, кому в удел судьбою дан

Высокий сан!

Вы с солнца моего пример себе берите!

Смотрите:

Куда лишь луч его достанет, там оно

Былинке ль, кедру ли – благотворит равно

И радость по себе и счастье оставляет;

Зато и вид его горит во всех сердцах,

Как чистый луч в восточных хрусталях,

И всё его благословляет.

 

                   ***

 

14. РОЩА И ОГОНЬ

 

С разбором выбирай друзей.

Когда корысть себя личиной дружбы кроет, –

Она тебе лишь яму роет.

Чтоб эту истину понять ещё ясней,

Послушай басенки моей.

_______

 

Зимою Огонёк под Рощей тлился;

Как видно, тут он был дорожными забыт.

Час от часу Огонь слабее становился;

Дров новых нет; Огонь мой чуть горит

И, видя свой конец, так Роще говорит:

“Скажи мне, Роща дорогая!

За что твоя так участь жестока,

Что на тебе не видно ни листка,

И мёрзнешь ты совсем нагая?” –

“Затем, что, вся в снегу,

Зимой ни зеленеть, ни цвесть я не могу”, –

Огню так Роща отвечает.

“Безделица! – Огонь ей продолжает, –

Лишь подружись со мной; тебе я помогу.

Я солнцев брат и зимнею порою

Чудес не меньше солнца строю.

Спроси в теплицах об Огне:

Зимой, когда кругом и снег и вьюга веет,

Там всё или цветёт, иль зреет:

А всё за всё спасибо мне.

Хвалить себя хоть не пристало,

И хвастовства я не люблю,

Но солнцу в силе я никак не уступлю.

Как здесь оно спесиво ни блистало,

Но без вреда снегам спустилось на ночлег;

А около меня, смотри, как тает снег.

Так если зеленеть желаешь ты зимою,

Как летом и весною,

Дай у себя мне уголок!”

Вот дело слажено: уж в Роще Огонёк

Становится Огнём; Огонь не дремлет:

Бежит по ветвям, по сучкам;

Клубами чёрный дым несётся к облакам,

И пламя лютое всю Рощу вдруг объемлет.

Погибло всё вконец, – и там, где в знойны дни

Прохожий находил убежище в тени,

Лишь обгорелые пеньки стоят одни.

И нечему дивиться:

Как дереву с огнём дружиться?

 

                                                        1809 г.

 

                   ***

 

15. ЧИЖ И ЁЖ

 

Уединение любя,

Чиж робкий на заре чирикал про себя,

Не для того, чтобы похвал ему хотелось,

И не за что; так как-то пелось!

Вот, в блеске и во славе всей,

Феб1 лучезарный из морей

Поднялся.

Казалось, что с собой он жизнь принёс всему,

И в сретенье2 ему

Хор громких соловьёв в густых лесах раздался.

Мой Чиж замолк. “Ты что ж, –

Спросил его с насмешкой Ёж, –

Приятель, не поёшь?” –

“Затем, что голоса такого не имею,

Чтоб Феба я достойно величал, –

Сквозь слёз Чиж бедный отвечал, –

А слабым голосом я Феба петь не смею”.

                   _______

 

Так я крушуся и жалею,

Что лиры Пиндара3 мне не дано в удел:

Я б Александра пел.

 

 

   1Феб (Аполлон) – в греческой мифологии бог солнца, покровитель искусств.

   2В сретенье – навстречу.

   3Пиндар – древнегреческий лирик, его хоровые оды исполнялись на национальных играх.

 

                   ***

 

                   16. ВОЛК И ЯГНЁНОК

 

         У сильного всегда бессильный виноват:

         Тому в Истории мы тьму примеров слышим,

         Но мы Истории не пишем;

         А вот о том как в Баснях говорят.

 

                            _______

 

         Ягнёнок в жаркий день зашёл к ручью напиться;

         И надобно ж беде случиться,

         Что около тех мест голодный рыскал Волк.

         Ягнёнка видит он, на добычу стремится;

         Но, делу дать хотя законный вид и толк,

         Кричит: “Как смеешь ты, наглец, нечистым рылом

         Здесь чистое мутить питьё

         Моё

         С песком и с илом?

         За дерзость такову

         Я голову с тебя сорву”. –

         “Когда светлейший1 Волк позволит,

         Осмелюсь я донесть: что ниже по ручью

         От Светлости его шагов я на сто пью;

         И гневаться напрасно он изволит:

         Питья мутить ему никак я не могу”. –

         “Поэтому я лгу!

         Негодный! слыхана ль такая дерзость в свете!

         Да помнится, что ты еще в запрошлом лете

         Мне здесь же как-то нагрубил:

         Я этого, приятель, не забыл!” –

         “Помилуй, мне ещё и отроду нет году”, –

         Ягнёнок говорит. “Так это был твой брат”. –

         “Нет братьев у меня”. – “Так это кум иль сват

         И, словом, кто-нибудь из вашего же роду.

         Вы сами, ваши псы и ваши пастухи,

         Вы все мне зла хотите,

         И если можете, то мне всегда вредите,

         Но я с тобой за их разведаюсь грехи”. –

         “Ах, я чем виноват?” – “Молчи! устал я слушать,

         Досуг мне разбирать вины твои, щенок!

         Ты виноват уж тем, что хочется мне кушать”.

         Сказал и в тёмный лес Ягнёнка поволок.

 

                                                                           1808 г.

 

 

   1Светлейший – в царской России почётное обращение к князю.

 

                               ***

 

17. ОБЕЗЬЯНЫ

 

Когда перенимать с умом, тогда не чудо

И пользу от того сыскать;

А без ума перенимать,

И Боже сохрани, как худо!

Я приведу пример тому из дальних стран.

Кто Обезьян видал, те знают,

Как жадно всё они перенимают.

Так в Африке, где много Обезьян,

Их стая целая сидела

По сучьям, по ветвям на дереве густом

И на ловца украдкою глядела,

Как по траве в сетях катался он кругом.

Подруга каждая тут тихо толк подругу,

И шепчут все друг другу:

“Смотрите-ка на удальца;

Затеям у него так, право, нет конца:

То кувыркнётся,

То развернётся,

То весь в комок

Он так сберётся,

Что не видать ни рук, ни ног.

Уж мы ль на всё не мастерицы,

А этого у нас искусства не видать!

Красавицы-сестрицы!

Не худо бы нам это перенять.

Он, кажется, себя довольно позабавил;

Авось уйдёт, тогда мы тотчас…” Глядь,

Он подлинно ушёл и сети им оставил.

“Что ж, – говорят они, – и время нам терять?

Пойдём-ка попытаться!”

Красавицы сошли. Для дорогих гостей

Разостлано внизу премножество сетей.

Ну в них они кувыркаться, кататься.

И кутаться, и завиваться;

Кричат, визжат – веселье хоть куда!

Да вот беда,

Когда пришло из сети выдираться!

Хозяин между тем стерёг

И, видя, что пора, идёт к гостям с мешками.

Они, чтоб наутёк,

Да уж никто распутаться не мог:

И всех их побрали руками.

 

                                                  1808 г.

 

                   ***

 

    18. СИНИЦА

 

         Синица на море пустилась;

         Она хвалилась,

         Что хочет море сжечь.

         Расславилась тотчас о том по свету речь.

         Страх обнял жителей Нептуновой1 столицы;

         Летят стадами птицы;

         А звери из лесов сбегаются смотреть,

         Как будет Океан и жарко ли гореть.

         И даже, говорят, на слух молвы крылатой,

         Охотники таскаться по пирам

         Из первых с ложками явились к берегам,

         Чтоб похлебать ухи такой богатой,

         Какой-де откупщик2 и самый тороватый3

         Не давывал секретарям.

         Толпятся: чуду всяк заранее дивится,

         Молчит и, на море глаза уставя, ждёт;

         Лишь изредка иной шепнёт:

         “Вот закипит, вот тотчас загорится!”

         Не тут-то: море не горит.

         Кипит ли хоть? – и не кипит.

         И чем же кончились затеи величавы?

         Синица со стыдом всвояси уплыла;

         Наделала Синица славы,

         А моря не зажгла.

                            _______

 

         Примолвить к речи здесь годится,

         Но ничьего не трогая лица:

         Что делом, не сведя конца,

         Не надобно хвалиться.

 

                                                  1811 г.

 

 

   1Нептун – в древнеримской мифологии бог морей. “Нептунова столица” - море.

   2Откупщик – богатый купец, откупавший  у  царского  правительства  право торговать водкой, табаком и т. п.

   3Тороватый – щедрый.

 

                           ***

 

19. ОСЁЛ

 

Когда вселенную Юпитер населял

И заводил различных тварей племя,

То и Осёл тогда на свет попал.

Но с умыслу ль, или, имея дел беремя,

В такое хлопотливо время

Тучегонитель оплошал:

А вылился Осёл почти как белка мал.

Осла никто почти не примечал,

Хоть в спеси никому Осёл не уступал.

Ослу хотелось бы повеличаться;

Но чем? имея рост такой,

И в свете стыдно показаться.

Пристал к Юпитеру Осёл спесивый мой

И росту стал просить большого.

“Помилуй, – говорит, – как можно это снесть?

Львам, барсам и слонам везде такая честь;

Притом, с великого и до меньшого,

Всё речь о них лишь да о них;

За что ж к Ослам ты столько лих,

Что им честей нет никаких,

И об Ослах никто ни слова?

А если б ростом я с телёнка только был,

То спеси бы со львов и с барсов я посбил,

И весь бы свет о мне заговорил”.

Что день, то снова

Осёл мой то ж Зевесу пел;

И до того он надоел,

Что, наконец, моления Ослова

Послушался Зевес.

И стал Осёл скотиной превеликой;

А сверх того ему такой дан голос дикой,

Что мой ушастый Геркулес

Пораспугал было весь лес.

“Что то за зверь? какого роду?

Чай, он зубаст? рогов, чай, нет числа?”

Ну только и речей пошло, что про Осла.

Но чем всё кончилось? Не минуло и году,

Как все узнали, кто Осёл:

Осёл мой глупостью в пословицу вошёл.

И на Осле уж возят воду.

                   _______

 

В породе и в чинах высокость хороша;

Но что в ней прибыли, когда низка душа?

 

                                                        1815 г.

 

                   ***

 

20. МАРТЫШКА И ОЧКИ

 

         Мартышка к старости слаба глазами стала;

         А у людей она слыхала,

         Что это зло ещё не так большой руки:

         Лишь стоит завести Очки.

         Очков с полдюжины себе она достала;

         Вертит Очками так и сяк:

         То к темю их прижмёт, то их на хвост нанижет,

         То их понюхает, то их полижет;

         Очки не действуют никак.

         Тьфу пропасть! – говорит она, – и тот дурак,

         Кто слушает людских всех врак:

         Всё про Очки лишь мне налгали;

         А проку на волос нет в них”.

         Мартышка тут с досады и с печали

         О камень так хватила их,

         Что только брызги засверкали.

                            _______

 

         К несчастью, то ж бывает у людей:

         Как ни полезна вещь, – цены не зная ей,

         Невежда про неё свой толк всё к худу клонит;

         А ежели невежда познатней,

         Так он её ещё и гонит.

 

                                                        1815 г.

 

                            ***

 

21. ДВА ГОЛУБЯ

 

Два Голубя как два родные брата жили,

Друг без друга они не ели и не пили;

Где видишь одного, другой уж, верно, там;

И радость и печаль, всё было пополам.

Не видели они, как время пролетало;

Бывало грустно им, а скучно не бывало.

Ну, кажется, куда б хотеть

Или от милой, иль от друга?

Нет, вздумал странствовать один из них – лететь

Увидеть, осмотреть

Диковинки земного круга,

Ложь с истиной сличить, поверить быль с молвой.

“Куда ты? – говорит сквозь слёз ему другой; –

Что пользы по свету таскаться?

Иль с другом хочешь ты расстаться?

Бессовестный! когда меня тебе не жаль,

Так вспомни хищных птиц, силки, грозы ужасны,

И всё, чем странствия опасны!

Хоть подожди весны лететь в такую даль:

Уж я тебя тогда удерживать не буду.

Теперь ещё и корм и скуден так, и мал;

Да, чу! и ворон прокричал:

Ведь это, верно, к худу.

Останься дома, милый мой!

Ну, нам ведь весело с тобой!

Куда ж ещё тебе лететь, не разумею;

А я так без тебя совсем осиротею.

Силки, да коршуны, да громы только мне

Казаться будут и во сне;

Всё стану над тобой бояться я несчастья:

Чуть тучка лишь над головой,

Я буду говорить: ах! где-то братец мой?

Здоров ли, сыт ли он, укрыт ли от ненастья!”

Растрогала речь эта Голубка;

Жаль братца, да лететь охота велика:

Она и рассуждать и чувствовать мешает.

“Не плачь, мой милый, – так он друга утешает, –

Я на три дня с тобой, не больше, разлучусь.

Всё наскоро в пути замечу на полёте,

И, осмотрев, что есть диковинней на свете,

Под крылышко к дружку назад я ворочусь.

Тогда-то будет нам о чём повесть словечко!

Я вспомню каждый час и каждое местечко;

Всё расскажу: дела ль, обычай ли какой,

Иль где какое видел диво.

Ты, слушая меня, представишь всё так живо,

Как будто б сам летал ты по свету со мной”.

Тут – делать нечего – друзья поцеловались,

Простились и расстались.

Вот странник наш летит; вдруг встречу дождь и гром;

Под ним, как океан, синеет степь кругом.

Где деться? К счастью, дуб сухой в глаза попался;

Кой-как угнездился, прижался

К нему наш Голубок;

Но ни от ветру он укрыться тут не мог,

Ни от дождя спастись: весь вымок и продрог.

Утих помалу гром. Чуть солнце просияло,

Желанье позывать бедняжку дале стало.

Встряхнулся и летит, – летит и видит он:

В заглушьи под леском рассыпана пшеничка.

Спустился – в сети тут попалась наша птичка!

Беды со всех сторон!

Трепещется он, рвётся, бьётся;

По счастью, сеть стара: кой-как её порвал,

Лишь ножку вывихнул да крылышко помял!

Но не до них: он прочь без памяти несётся.

Вот, пуще той беды, беда над головой!

Отколь ни взялся ястреб злой;

Не взвидел света Голубь мой!

От ястреба из сил последних машет.

Ах, силы вкоротке! совсем истощены!

Уж когти хищные над ним распущены;

Уж холодом в него с широких крыльев пашет.

Тогда орёл, с небес направя свой полёт,

Ударил в ястреба всей силой –

И хищник хищнику достался на обед.

Меж тем наш Голубь милой,

Вниз камнем ринувшись, прижался под плетнём.

Но тем ещё не кончилось на нём:

Одна беда всегда другую накликает.

Ребёнок, черепком наметя Голубка, –

Сей возраст жалости не знает, –

Швырнул и раскроил висок у бедняка.

Тогда-то странник наш, с разбитой головою,

С попорченным крылом, с повихнутой ногою,

Кляня охоту видеть свет,

Поплёлся кое-как домой без новых бед.

Счастлив ещё: его там дружба ожидает!

К отраде он своей,

Услуги, лекаря и помощь видит в ней;

С ней скоро все беды и горе забывает.

                   _______

 

О вы, которые объехать свет вокруг

Желанием горите!

Вы эту басенку прочтите

И в дальний путь такой пускайтеся не вдруг.

Что б ни сулило вам воображенье ваше;

Но, верьте, той земли не сыщете вы краше,

Где ваша милая иль где живёт ваш друг.

 

                                                        1809 г.

 

                   ***

 

   22. ЧЕРВОНЕЦ

 

Полезно ль просвещенье?

Полезно, слова нет о том.

Но просвещением зовём

Мы часто роскоши прельщенье

И даже нравов развращенье:

Так надобно гораздо разбирать,

Как станешь грубости кору с людей сдирать,

Чтоб с ней и добрых свойств у них не растерять,

Чтоб не ослабить дух их, не испортить нравы,

Не разлучить их с простотой

И, давши только блеск пустой,

Бесславья не навлечь им вместо славы.

Об этой истине святой

Преважных бы речей на целу книгу стало;

Да важно говорить не всякому пристало:

Так с шуткой пополам

Я басней доказать её намерен вам.

                   _______

 

Мужик, простак, каких везде немало,

Нашёл Червонец на земли.

Червонец был запачкан и в пыли;

Однако ж пятаков пригоршни трои

Червонца на обмен крестьянину дают.

“Постой же, – думает мужик, – дадут мне вдвое,

Придумал кой-что я такое,

Что у меня его с руками оторвут”.

Тут, взяв песку, дресвы и мелу

И натолокши кирпича,

Мужик мой приступает к делу.

И со всего плеча

Червонец о кирпич он точит,

Дресвой1 дерёт,

Песком и мелом трёт;

Ну, словом, так, как жар, его поставить хочет.

И подлинно, как жар, Червонец заиграл:

Да только стало

В нём весу мало,

И цену прежнюю Червонец потерял.

 

                                                        1811 г.

 

   1Дресва – пережжённый и растолчённый камень, употреблявшийся в деревнях при мытье некрашеных полов.

 

                   ***

 

23. ТРОЕЖЕНЕЦ

 

Какой-то греховодник

Женился от живой жены ещё на двух.

Лишь до Царя о том донёсся слух

(А Царь был строг и не охотник

Таким соблазнам потакать),

Он Многоженца вмиг велел под суд отдать

И выдумать ему такое наказанье,

Чтоб в страх привесть народ

И покуситься бы никто не мог вперёд

На столь большое злодеянье:

“А коль увижу-де, что казнь ему мала,

Повешу тут же всех судей вокруг стола”.

Судьям худые шутки:

В холодный пот кидает их боязнь.

Судьи толкуют трои сутки,

Какую б выдумать преступнику им казнь.

Их есть и тысячи; но опытами знают,

Что все они людей от зла не отучают.

Однако ж, наконец, их надоумил Бог.

Преступник призван в суд для объявленья

Судейского решенья,

Которым, с общего сужденья,

Приговорили: жён отдать ему всех трёх.

Народ суду такому изумился

И ждал, что Царь велит повесить всех судей;

Но не прошло четырёх дней,

Как Троеженец удавился;

И этот приговор такой наделал страх,

Что с той поры на трёх женах

Никто в том царстве не женился.

 

                                                        1814 г.

 

                   ***

 

24. БЕЗБОЖНИКИ

 

Был в древности народ, к стыду земных племён,

Который до того в сердцах ожесточился,

Что противу богов вооружился.

Мятежные толпы, за тысячью знамён,

Кто с луком, кто с пращой1, шумя, несутся в поле.

Зачинщики, из удалых голов,

Чтобы поджечь в народе буйства боле,

Кричат, что суд небес и строг и бестолков;

Что боги или спят, иль правят безрассудно;

Что проучить пора их без чинов;

Что, впрочем, с ближних гор каменьями нетрудно

На небо дошвырнуть в богов

И заметать Олимп2 стрелами.

Смутяся дерзостью безумцев и хулами,

К Зевесу3 весь Олимп с мольбою приступил,

Чтобы беду он отвратил;

И даже весь совет богов тех мыслей был,

Что, к убеждению бунтующих, не худо

Явить хоть небольшое чудо:

Или потоп, иль с трусом4 гром,

Или хоть каменным ударить в них дождём.

“Пождём, –

Юпитер рёк, – а если не смирятся

И в буйстве прекоснят5, бессмертных не боясь,

Они от дел своих казнятся”.

Тут с шумом в воздухе взвилась

Тьма камней, туча стрел от войск богомятежных,

Но с тысячью смертей, и злых, и неизбежных,

На собственные их обрушились главы.

                   _______

 

Плоды неверия ужасны таковы;

И ведайте, народы, вы,

Что мнимых мудрецов кощунства толки смелы,

Чем против божества вооружают вас,

Погибельный ваш приближают час,

И обратятся все в громовые вам стрелы.

 

 

   1Праща – древнее боевое ручное оружие для метания камней.

     2Олимп – гора в Греции, по греческой мифологии местопребывание богов.

     3Зевес (Зевс) – верховное божество древних греков (Юпитер – у древних римлян).

   4Трус – здесь: сильный треск, наводящий ужас.

   5Прекоснят – пребудут, останутся.

 

                            ***

 

25. ОРЁЛ И КУРЫ

 

            Желая светлым днём вполне налюбоваться,

            Орёл поднебесью летал

            И там гулял,

            Где молнии родятся.

            Спустившись, наконец, из облачных вышин,

            Царь-птица отдыхать садится на овин.

            Хоть это для Орла насесток незавидный,

            Но у Царей свои причуды есть:

            Быть может, он хотел овину сделать честь,

            Иль не было вблизи, ему по чину сесть,

            Ни дуба, ни скалы гранитной;

            Не знаю, что за мысль, но только что Орёл

            Немного посидел

            И тут же на другой овин перелетел.

            Увидя то, хохлатая наседка

            Толкует так с своей кумой:

            “За что Орлы в чести такой?

            Неужли за полёт, голубушка соседка?

            Ну, право, если захочу,

            С овина на овин и я перелечу.

            Не будем же вперёд такие дуры,

            Чтоб почитать Орлов знатнее нас.

            Не больше нашего у них ни ног, ни глаз;

            Да ты же видела сейчас,

            Что понизу они летают так, как куры”.

            Орёл ответствует, наскуча вздором тем:

            ”Ты права, только не совсем.

            Орлам случается и ниже кур спускаться;

            Но курам никогда до облак не подняться!”

                            _______

 

            Когда таланты судишь ты, –

            Считать их слабости трудов не трать напрасно;

            Но, чувствуя, что в них и сильно, и прекрасно,

            Умей  различны их постигнуть высоты.

 

                                                                           1808 г.

             

                            ***

 

26. ЛЯГУШКИ, ПРОСЯЩИЕ ЦАРЯ

 

Лягушкам стало не угодно

Правление народно,

И показалось им совсем не благородно

Без службы и на воле жить.

Чтоб горю пособить,

То стали у богов Царя они просить.

Хоть слушать всякий вздор богам бы и не сродно,

На сей однако ж раз послушал их Зевес:

Дал им Царя. Летит к ним с шумом Царь с небес,

И плотно так он треснулся на царство,

Что ходенем пошло трясинно государство:

Со всех Лягушки ног

В испуге пометались,

Кто как успел, куда кто мог,

И шёпотом Царю по кельям дивовались.

И подлинно, что Царь на диво был им дан:

Не суетлив, не вертопрашен,

Степенен, молчалив и важен;

Дородством, ростом великан,

Ну, посмотреть, так это чудо!

Одно в Царе лишь было худо:

Царь этот был осиновый чурбан.

Сначала, чтя его особу превысоку,

Не смеет подступить из подданных никто:

Со страхом на него глядят они, и то

Украдкой, издали, сквозь аир и осоку;

Но так как в свете чуда нет,

К которому б не пригляделся свет,

То и они сперва со страху отдохнули,

Потом к Царю подползть с преданностью дерзнули:

Сперва перед Царём ничком;

А там, кто посмелей, дай сесть к нему бочком:

Дай попытаться сесть с ним рядом;

А там, которые ещё поудалей,

К Царю садятся уж и задом.

Царь терпит всё по милости своей.

Немного погодя, посмотришь, кто захочет,

Тот на него и вскочит.

В три дня наскучило с таким Царём житье.

Лягушки новое челобитье,

Чтоб им Юпитер в их болотную державу

Дал подлинно Царя на славу!

Молитвам тёплым их внемля,

Послал Юпитер к ним на царство Журавля.

Царь этот не чурбан, совсем иного нраву:

Не любит баловать народа своего;

Он виноватых ест: а на суде его

Нет правых никого;

Зато уж у него,

Что завтрак, что обед, что ужин, то расправа.

На жителей болот

Приходит чёрный год.

В Лягушках каждый день великий недочёт.

С утра до вечера их Царь по царству ходит

И всякого, кого ни встретит он,

Тотчас засудит и – проглотит.

Вот пуще прежнего и кваканье, и стон,

Чтоб им Юпитер снова

Пожаловал Царя инова;

Что нынешний их Царь глотает их, как мух;

Что даже им нельзя (как это ни ужасно!)

Ни носа выставить, ни квакнуть безопасно;

Что, наконец, их Царь тошнее им засух.

“Почто ж вы прежде жить счастливо не умели?

Не мне ль, безумные, – вещал им с неба глас, –

Покоя не было от вас?

Не вы ли о Царе мне уши прошумели?

Вам дан был Царь? – так тот был слишком тих:

Вы взбунтовались в вашей луже,

Другой вам дан – так этот очень лих;

Живите ж с ним, чтоб не было вам хуже!”

 

                                                        1809 г.

 

                   ***

 

27. ЛЕВ И БАРС

 

Когда-то, в старину,

Лев с Барсом вёл предолгую войну

За спорные леса, за дебри, за вертепы.

Судиться по правам – не тот у них был нрав;

Да сильные ж в правах бывают часто слепы.

У них на это свой устав:

Кто одолеет, тот и прав.

Однако, наконец, не вечно ж драться –

И когти притупятся:

Герои по правам решили разобраться;

Намерились дела военны прекратить,

Окончить все раздоры,

Потом, как водится, мир вечный заключить

До первой ссоры.

“Назначим же скорей

Мы от себя секретарей, –

Льву предлагает Барс, – и как их ум рассудит,

Пусть так и будет.

Я, например, к тому определю Кота:

Зверёк хоть неказист, да совесть в нём чиста;

А ты Осла назначь: он знатного же чина,

И, к слову молвить здесь,

Куда как у тебя завидная скотина!

Поверь, как другу, мне: совет и двор твой весь

Его копытца вряд ли стоят.

Положимся ж на том,

На чём

С моим Котишком он устроит”.

И Лев мысль Барса утвердил

Без спору;

Но только не Осла, Лисицу нарядил

Он от себя для этого разбору,

Примолвя про себя (как видно, знал он свет):

“Кого нам хвалит враг, в том, верно, проку нет”.

 

                                                        1815 г.

 

                                ***

 

28. ВЕЛЬМОЖА И ФИЛОСОФ

 

Вельможа, в праздный час толкуя с Мудрецом

О том, о сём,

“Скажи мне, – говорит, – ты свет довольно знаешь,

И будто в книге ты в сердцах людей читаешь:

Как это, что мы ни начнём,

Суды ли, общества ль учёны заведём,

Едва успеем оглянуться,

Как первые невежи тут вотрутся?

Ужли от них совсем лекарства нет?” –

“Не думаю, – сказал Мудрец в ответ, –

И с обществами та ж судьба (сказать меж нами),

Что с деревянными домами”. –

“Как?” – “Так же: я вот свой достроил сими днями;

Хозяева в него ещё не вобрались,

А уж сверчки давно в нём завелись”.

 

                                                        1814-1815 гг.

 

                   ***

29. МОР ЗВЕРЕЙ

Лютейший бич небес, природы ужас – мор

   Свирепствует в лесах. Уныли звери;

      В ад распахнулись настежь двери:

Смерть рыщет по полям, по рвам, по высям гор;

Везде разметаны её свирепства жертвы, –

   Неумолимая, как сено, косит их,

         А те, которые в живых,

Смерть видя на носу, чуть бродят полумертвы:

Перевернул совсем их страх;

Те ж звери, да не те в великих столь бедах:

Не давит волк овец и смирен, как монах;

Мир курам дав, лиса постится в подземелье:

      Им и еда на ум нейдёт.

      С голубкой голубь врознь живёт,

      Любви в помине больше нет:

   А без любви какое уж веселье?

В сем горе на совет зверей сзывает Лев.

Тащатся шаг за шаг, чуть держатся в них души.

Сбрелись и в тишине, царя вокруг обсев,

Уставили глаза и приложили уши.

“О, други! – начал Лев? – по множеству грехов

   Подпали мы под сильный гнев богов,

Так тот из нас, кто всех виновен боле,

         Пускай по доброй воле

      Отдаст себя на жертву им!

Быть может, что богам мы этим угодим,

   И тёплое усердье нашей веры

      Смягчит жестокость гнева их.

   Кому не ведомо из вас, друзей моих,

   Что добровольных жертв таких

   Бывали многие в истории примеры?

         Итак, смиря свой дух,

   Пусть исповедует здесь всякий вслух,

В чём погрешил когда он вольно иль невольно.

         Покаемся, мои друзья!

Ох, признаюсь – хоть это мне и больно –

            Не прав и я!

Овечек бедненьких – за что? – совсем безвинно

            Дирал бесчинно;

      А иногда – кто без греха? –

      Случалось, драл и пастуха:

      И в жертву предаюсь охотно.

Но лучше б нам сперва всем вместе перечесть

   Свои грехи: на ком их боле есть, –

      Того бы в жертву и принесть,

И было бы богам то более угодно”.

О царь наш, добрый царь! От лишней доброты, –

Лисица говорит, – в грех это ставишь ты.

Коль робкой совести во всём мы станем слушать,

То прийдет с голоду пропасть нам наконец;

   Притом же, наш отец!

Поверь, что это честь большая для овец,

   Когда ты их изволишь кушать.

А что до пастухов, мы все здесь бьём челом:

Их чаще так учить – им это поделом.

Бесхвостый этот род лишь глупой спесью дышит,

   И нашими себя везде царями пишет”.

Окончила Лиса; за ней на тот же лад,

         Льстецы Льву то же говорят,

И всякий доказать спешит наперехват,

Что даже не в чем Льву просить и отпущенья.

За Львом Медведь, и Тигр, и Волки в свой черёд

         Во весь народ

   Поведали свои смиренно погрешенья;

         Но их безбожных самых дел

   Никто и шевелить не смел.

         И все, кто были тут богаты

   Иль когтем, иль зубком, те вышли вон

         Со всех сторон

      Не только правы, чуть не святы.

В свой ряд смиренный Вол им так мычит: “И мы

Грешны. Тому лет пять, когда зимой кормы

      Нам были худы,

   На грех меня лукавый натолкнул:

   Ни от кого себе найти не могши ссуды,

   Из стога у попа я клок сенца стянул”.

   При сих словах поднялся шум и толки;

   Кричат Медведи, Тигры, Волки:

      Смотри, злодей какой!

   Чужое сено есть! Ну, диво ли, что боги

   За беззаконие его к нам столько строги?

   Его, бесчинника, с рогатой головой,

   Его принесть богам за все его проказы,

Чтоб и тела нам спасть и нравы от заразы!

Так, по его грехам, у нас и мор такой!”

         Приговорили –

   И на костёр Вола взвалили.

            _______

 

         И в людях так же говорят:

   Кто посмирней, так тот и виноват.

 

1809 г.

                            ***

 

30. СОБАЧЬЯ ДРУЖБА

 

         У кухни под окном

         На солнышке Полкан с Барбосом, лёжа, грелись.

         Хоть у ворот перед двором

         Пристойнее б стеречь им было дом;

         Но как они уж понаелись

         И вежливые ж псы притом

         Ни на кого не лают днём –

         Так рассуждать они пустилися вдвоём

         О всякой всячине: о их собачьей службе,

         О худе, о добре и, наконец, о дружбе.

         “Что может, – говорит Полкан, – приятней быть,

         Как с другом сердце к сердцу жить;

         Во всём оказывать взаимную услугу;

         Не спить без друга и не съесть,

         Стоять горой за дружню шерсть

         И, наконец, в глаза глядеть друг другу,

         Чтоб только улучить счастливый час,

         Нельзя ли друга чем потешить, позабавить

         И в дружнем счастье всё своё блаженство ставить!

         Вот если б, например, с тобой у нас

         Такая дружба завелась:

         Скажу я смело,

         Мы б и не видели, как время бы летело”. –

         “А что же? это дело! –

 Барбос ответствует ему. –

         Давно, Полканушка, мне больно самому,

         Что, бывши одного двора с тобой собаки,

         Мы дня не проживём без драки;

         И из чего? Спасибо господам:

         Ни голодно, ни тесно нам!

         Притом же, право, стыдно:

         Пёс дружества слывёт примером с давних дней,

         А дружбы между псов, как будто меж людей,

         Почти совсем не видно”. –

         “Явим же в ней пример мы в наши времена! –

         Вскричал Полкан, – дай лапу!” – “Вот она!”

         И новые друзья ну обниматься,

         Ну целоваться;

         Не знают с радости, к кому и приравняться:

         “Орест мой!” – “Мой Пилад1!” Прочь свары, зависть, злость!

         Тут повар на беду из кухни кинул кость.

         Вот новые друзья к ней взапуски несутся:

         Где делся и совет и лад?

         С Пиладом мой Орест грызутся, –

         Лишь только клочья вверх летят:

         Насилу, наконец их розлили водою.

 

                            _______

 

         Свет полон дружбою такою.

         Про нынешних друзей льзя2 молвить, не греша.

         Что в дружбе все они едва ль не одинаки:

         Послушать, кажется, одна у них душа, –

         А только кинь им кость, так что твои собаки!

 

                                                                           1815 г.

 

   1Орест и Пилад – в греческой мифологии неразлучные друзья, любившие друг друга до самопожертвования; имена их стали нарицательными.

   2Льзя – можно (старинное русское слово).

 

                               ***

 

    31. РАЗДЕЛ

 

Имея общий дом и общую контору,

Какие-то честные торгаши

Наторговали денег гору;

Окончили торги и делят барыши.

Но в дележе когда без спору?

Заводят шум они за деньги, за товар, –

Как вдруг кричат, что в доме их пожар.

“Скорей, скорей спасайте

Товары вы и дом!”

Кричит один из них: “Ступайте,

А счёты после мы сведём!” –

“Мне только тысячу мою сперва додайте, –

Шумит другой, –

Я с места не сойду долой”. –

“Мне две недодано, а вот тут счёты ясны”, –

Ещё один кричит. “Нет, нет, мы не согласны!

Да как, за что и почему!”

Забывши, что пожар в дому,

Проказники тут до того шумели,

Что захватило их в дыму,

И все они со всем добром своим сгорели.

                  _______

 

В делах, которые гораздо поважней,

Нередко от того погибель всем бывает,

Что чем бы общую беду встречать дружней,

Всяк споры затевает

О выгоде своей.

 

                                      1812 г.

 

                          ***

 

32. БОЧКА

 

Приятель своего приятеля просил,

Чтоб Бочкою его дни на три он ссудил.

Услуга в дружбе – вещь святая!

Вот если б дело шло о деньгах, речь иная:

Тут дружба в сторону, и можно б отказать, –

А Бочки для чего не дать?

Как возвратилася она, тогда опять

Возить в ней стали воду.

И всё бы хорошо, да худо только в том:

Та бочка для вина брана откупщиком,

И настоялась так в два дни она вином,

Что винный дух пошёл от ней во всём:

Квас, пиво ли сварят, ну даже и в съестном.

Хозяин бился с ней близ году:

То выпарит, то ей проветриться даёт:

Но чем ту Бочку ни нальёт,

А винный дух всё вон нейдёт,

И с Бочкой, наконец, он принуждён расстаться.

                   _______

 

Старайтесь не забыть, отцы, вы басни сей:

Ученьем вредным с юных дней

Нам стоит раз лишь напитаться,

А там во всех твоих поступках и делах,

Каков ни будь ты на словах,

А всё им будешь отзываться.

 

                                      1814-1815 гг.

 

                            ***

 

33. ВОЛК НА ПСАРНЕ

 

                   Волк ночью, думая залезть в овчарню,

                   Попал на псарню.

                   Поднялся вдруг весь псарный двор –

                   Почуя серого так близко забияку,

                   Псы залились в хлевах и рвутся вон на драку;

                   Псари кричат: “Ахти, ребята, вор!” –

                   И вмиг ворота на запор;

                   В минуту псарня стала адом.

                   Бегут: иной с дубьём,

                   Иной с ружьём.

                   “Огня! – кричат. – Огня!” Пришли с огнём.

                   Мой Волк сидит, прижавшись в угол задом.

                   Зубами щёлкая и ощетиня шерсть,

                   Глазами, кажется, хотел бы всех он съесть;

                   Но, видя то, что тут не перед стадом

                   И что приходит, наконец,

                   Ему расчесться за овец, –

                   Пустился мой хитрец

                   В переговоры

                   И начал так: “Друзья! К чему весь этот шум?

                   Я, ваш старинный сват и кум,

                   Пришёл мириться к вам, совсем не ради ссоры;

                   Забудем прошлое, уставим общий лад!

                   А я не только впредь не трону здешних стад,

                   Но сам за них с другими грызться рад

                   И волчьей клятвой утверждаю,

                   Что я...” – “Послушай-ка, сосед, –

                   Тут ловчий1 перервал в ответ, –

                   Ты сер, а я, приятель, сед,

                   И волчью вашу я давно натуру знаю;

                   А потому обычай мой:

                   С волками иначе не делать мировой,

                   Как снявши шкуру с них долой”.

                   И тут же выпустил на Волка гончих стаю.

 

                                                                           1812 г.

 

   1Ловчий – охотник, который управлял у помещика охотой с собаками. Здесь под ловчим подразумевается великий русский полководец М. И. Кутузов. Волк – Наполеон, который, вступив в 1812 году в Москву, скоро понял,  что  проиграл войну, и запросил мира. Крылов написал эту басню в 1812 году и послал её в армию Кутузову.

 

                                ***

 

34. РУЧЕЙ

 

Пастух у ручейка пел жалобно, в тоске,

Свою беду и свой урон невозвратимый:

Ягнёнок у него любимый

Недавно утонул в реке.

Услыша пастуха, Ручей журчит сердито:

“Река несытая! что, если б дно твоё

Так было, как моё,

Для всех и ясно, и открыто,

И всякий видел бы на тинистом сем дне

Все жертвы, кои ты столь алчно поглотила?

Я, чай бы, со стыда ты землю сквозь прорыла

И в тёмных пропастях себя сокрыла.

Мне кажется, когда бы мне

Дала судьба обильные столь воды,

Я, украшеньем став природы,

Не сделал курице бы зла:

Как осторожно бы вода моя текла

И мимо хижинки и каждого кусточка!

Благословляли бы меня лишь берега,

И я бы освежал долины и луга,

Но с них бы не унёс листочка.

Ну, словом, делая путём моим добро,

Не приключа нигде ни бед, ни горя,

Вода моя до самого бы моря

Так докатилася чиста, как серебро”.

Так говорил Ручей, так думал в самом деле.

И что ж? Не минуло недели,

Как туча ливная над ближнею горой

Рассеялась:

Богатством вод Ручей сравнялся вдруг с рекой;

Но, ах! куда в Ручье смиренность делась?

Ручей из берегов бьёт мутною водой,

Кипит, ревёт, крутит нечисту пену в клубы,

Столетние валяет дубы,

Лишь трески слышны вдалеке;

И самый тот пастух, за коего реке

Пенял недавно он таким кудрявым складом,

Погиб со всем своим в нём стадом,

А хижины его пропали и следы.

                   _______

 

Как много ручейков текут так смирно, гладко,

И так журчат для сердца сладко,

Лишь только оттого, что мало в них воды!

 

                                                            1811 г.

 

                            ***

 

35. ЛИСИЦА И СУРОК

 

         “Куда так, кумушка, бежишь ты без оглядки?” –

         Лисицу спрашивал Сурок.

         “Ох, мой голубчик-куманёк!

         Терплю напраслину и выслана за взятки.

         Ты знаешь, я была в курятнике судьёй,

         Утратила в делах здоровье и покой,

         В трудах куска недоедала,

         Ночей недосыпала:

         И я ж за то под гнев подпала;

         А всё по клеветам. Ну, сам подумай ты:

         Кто ж будет в мире прав, коль слушать клеветы?

         Мне взятки брать? да разве я взбешуся!

         Ну, видывал ли ты, я на тебя пошлюся,

         Чтоб этому была причастна я греху?

         Подумай, вспомни хорошенько. –

         “Нет, кумушка; а видывал частенько,

         Что рыльце у тебя в пуху”.

                         _______

 

Иной при месте так вздыхает,

Как будто рубль последний доживает:

         И подлинно, весь город знает,

        Что у него ни за собой,

                   Ни за женой, –

         А смотришь, помаленьку

То домик выстроит, то купит деревеньку.

Теперь, как у него приход с расходом свесть,

        Хоть по суду и не докажешь,

        Но как не согрешишь, не скажешь:

Что у него пушок на рыльце есть.

 

                                                        1813 г.

 

                               ***

 

    36. ПРОХОЖИЕ И СОБАКИ

 

Шли два приятеля вечернею порой

И дельный разговор вели между собой,

Как вдруг из подворотни

Дворняжка тявкнула на них;

За ней другая, там ещё две-три, и вмиг

Со всех дворов собак сбежалося с полсотни.

Один было уже прохожий камень взял.

“И, полно, братец! – тут другой ему сказал. –

Собак ты не уймёшь от лаю,

Лишь пуще всю раздразнишь стаю;

Пойдём вперёд: я их натуру лучше знаю”.

И подлинно, прошли шагов десятков пять –

Собаки начали помалу затихать,

И стало наконец совсем их не слыхать.

                   _______

 

Завистники на что ни взглянут,

Подымут вечно лай;

А ты себе своей дорогою ступай:

Полают да отстанут.

 

                                      1813-1814 гг.

 

                   ***

 

37. СТРЕКОЗА И МУРАВЕЙ

 

                   Попрыгунья Стрекоза

                   Лето красное пропела;

                   Оглянуться не успела,

                   Как зима катит в глаза.

                   Помертвело чисто поле;

                   Нет уж дней тех светлых боле,

                   Как под каждым ей листком

                   Был готов и стол и дом.

                   Всё прошло: с зимой холодной

                   Нужда, голод настаёт;

                   Стрекоза уж не поёт:

                   И кому же в ум придёт

                   На желудок петь голодный!

                   Злой тоской удручена,

                   К Муравью ползёт она:

                   “Не оставь меня, кум милый!

                   Дай ты мне собраться с силой

                   И до вешних только дней

                   Прокорми и обогрей!” –

                   “Кумушка, мне странно это:

                   Да работала ль ты в лето?” –

                   Говорит ей Муравей.

                   “До того ль, голубчик, было?

                   В мягких муравах у нас

                   Песни, резвость всякий час,

                   Так что голову вскружило”. –

                   “А, так ты...” – “Я без души

                   Лето целое всё пела”. –

                   “Ты всё пела? Это дело:

                   Так поди же, попляши!”

 

                                                        1808 г.

 

                               ***

 

   38. ЛЖЕЦ

 

                   Из дальних странствий возвратясь,

                   Какой-то дворянин (а может быть, и князь),

                   С приятелем своим пешком гуляя в поле,

                   Расхвастался о том, где он бывал,

                   И к былям небылиц без счёту прилыгал.

                   “Нет, – говорит, – что я видал,

                   Того уж не увижу боле.

                   Что здесь у вас за край?

                   То холодно, то очень жарко,

                   То солнце спрячется, то светит слишком ярко.

                   Вот там-то прямо рай!

                   И вспомнишь, так душе отрада!

                   Ни шуб, ни свеч совсем не надо:

                   Не знаешь век, что есть ночная тень,

                   И круглый Божий год всё видишь майский день.

                   Никто там ни садит, ни сеет:

                   А если б посмотрел, что там растёт и зреет!

                   Вот в Риме, например, я видел огурец:

                   Ах, мой Творец!

                   И по сию не вспомнюсь пору!

                   Поверишь ли? ну, право, был он с гору”. –

                   “Что за диковина! – приятель отвечал, –

                   На свете чудеса рассеяны повсюду;

                   Да не везде их всякий примечал.

                   Мы сами вот теперь подходим к чуду,

                   Какого ты нигде, конечно, не встречал,

                   И я в том спорить буду.

                   Вон, видишь ли через реку тот мост,

                   Куда нам путь лежит? Он с виду хоть и прост,

                   А свойство чудное имеет:

                   Лжец ни один у нас по нём пройти не смеет;

                   До половины не дойдёт –

                   Провалится и в воду упадёт;

                   Но кто не лжёт,

                   Ступай по нём, пожалуй, хоть в карете”. –

                   “А какова у вас река?” –

                   “Да не мелка.

                   Так видишь ли, мой друг, чего-то нет на свете!

                   Хоть римский огурец велик, нет спору в том,

                   Ведь с гору, кажется, ты так сказал о нём?” –

                   “Гора хоть не гора, но, право, будет с дом”. –

                   “Поверить трудно!

                   Однако ж, как ни чудно,

                   А все чудён и мост, по коем мы пойдём,

                   Что он Лжеца никак не подымает;

                   И нынешней ещё весной

                   С него обрушились (весь город это знает)

                   Два журналиста да портной.

                   Бесспорно, огурец и с дом величиной

                   Диковинка, коль это справедливо”. –

                   “Ну, не такое ещё диво;

                   Ведь надо знать, как вещи есть:

                   Не думай, что везде по-нашему хоромы;

                   Что там за домы:

                   В один двоим за нужду влезть,

                   И то ни стать, ни сесть!” –

                   “Пусть так, но всё признаться должно,

                   Что огурец не грех за диво счесть,

                   В котором двум усесться можно.

                   Однако ж мост-ат наш каков,

                   Что Лгун не сделает на нём пяти шагов,

                   Как тотчас в воду!

                   Хоть римский твой и чуден огурец...” –

                   “Послушай-ка, – тут перервал мой Лжец, –

                   Чем на мост нам идти, поищем лучше броду”.

 

                                                                                  1811 г.

 

                                      ***

 

                   39. ОРЁЛ И ПЧЕЛА

 

   Счастлив, кто на чреде трудится знаменитой:

   Ему и то уж силы придает,

   Что подвигов его свидетель целый свет.

   Но сколь и тот почтен, кто, в низости сокрытый,

   За все труды, за весь потерянный покой

   Ни славою, ни почестьми не льстится,

   И мыслью оживлён одной:

   Что к пользе общей он трудится.

                   _______

 

   Увидя, как Пчела хлопочет вкруг цветка,

   Сказал Орёл однажды ей с презреньем:

   “Как ты, бедняжка, мне жалка,

   Со всей твоей работой и с уменьем!

   Вас в улье тысячи всё лето лепят сот:

   Да кто же после разберёт

   И отличит твои работы?

   Я, право, не пойму охоты:

   Трудиться целый век и что ж иметь в виду?..

   Безвестной умереть со всеми наряду!

   Какая разница меж нами!

   Когда, расширяся шумящими крылами,

   Ношуся я под облаками,

   То всюду рассеваю страх:

   Не смеют от земли пернатые подняться,

   Не дремлют пастухи при тучных их стадах;

   Ни лани быстрые не смеют на полях,

   Меня завидя, показаться”.

   Пчела ответствует: “Тебе хвала и честь!

   Да продлит над тобой Зевес1 свои щедроты!

   А я, родясь труды для общей пользы несть,

   Не отличать ищу свои работы,

   Но утешаюсь тем, на наши смотря соты,

   Что в них и моего хоть капля мёду есть”.

 

                                                            1811 г.

 

   13евес (Зевс) – царь богов, громовержец, владыка Олимпа. Его священным деревом был дуб, священной птицей – орёл. В римской мифологии – Юпитер.

 

                                      _______

 

40. ЗАЯЦ НА ЛОВЛЕ

 

Большой собравшися гурьбой,

Медведя звери изловили;

На чистом поле задавили –

И делят меж собой,

Кто что себе достанет.

А Заяц за ушко медвежье тут же тянет.

“Ба, ты, косой, –

Кричат ему, – пожаловал отколе?

Тебя никто на ловле не видал”. –

“Вот, братцы! – Заяц отвечал, –

Да из лесу-то кто ж, – всё я его пугал

И к вам поставил прямо в поле

Сердечного дружка?

Такое хвастовство хоть слишком было явно,

Но показалось так забавно,

Что Зайцу дан клочок медвежьего ушка.

                   _______

 

Над хвастунами хоть смеются,

А часто в дележе им доли достаются.

 

                                                        1813 г.

 

                   ***

 

41. ЩУКА И КОТ

 

         Беда, коль пироги начнёт печи сапожник,

         А сапоги тачать пирожник,

         И дело не пойдёт на лад,

         Да и примечено стократ,

         Что кто за ремесло чужое браться любит,

         Тот завсегда других упрямей и вздорней:

         Он лучше дело всё погубит

         И рад скорей

         Посмешищем стать света,

         Чем у честных и знающих людей

         Спросить иль выслушать разумного совета.

 

                            _______

 

         Зубастой Щуке в мысль пришло

         За кошачье приняться ремесло.

         Не знаю: завистью ль её лукавый мучил,

         Иль, может быть, ей рыбный стол наскучил?

         Но только вздумала Кота она просить,

         Чтоб взял её с собой он на охоту,

         Мышей в анбаре половить.

         “Да полно, знаешь ли ты эту, свет, работу? –

         Стал Щуке Васька говорить. –

         Смотри, кума, чтобы не осрамиться:

         Недаром говорится,

         Что дело мастера боится”. –

         “И, полно, куманёк! Вот невидаль: мышей!

         Мы лавливали и ершей”. –

         “Так в добрый час, пойдём!” Пошли, засели.

         Натешился, наелся Кот,

         И кумушку проведать он идёт;

         А Щука, чуть жива, лежит, разинув рот,

         И крысы хвост у ней отъели.

         Тут, видя, что куме совсем не в силу труд,

         Кум замертво стащил её обратно в пруд.

         И дельно! Это, Щука,

         Тебе наука:

         Вперёд умнее быть

         И за мышами не ходить.

 

                                               1813 г.

 

                                      ***

 

42. ВОЛК И КУКУШКА

 

“Прощай, соседка! – Волк Кукушке говорил, –

Напрасно я себя покоем здесь манил!

Всё те ж у вас и люди, и собаки:

Один другого злей; и хоть ты ангел будь,

Так не минуешь с ними драки”. –

“А далеко ль соседу путь?

И где такой народ благочестивой,

С которым думаешь ты жить в ладу?” –

“О, я прямёхонько иду

В леса Аркадии1 счастливой.

Соседка, то-то сторона!

Там, говорят, не знают, что война;

Как агнцы, кротки человеки,

И молоком текут там реки;

Ну, словом, царствуют златые времена!

Как братья, все друг с другом поступают,

И даже, говорят, собаки там не лают,

Не только не кусают.

Скажи ж сама, голубка, мне,

Не мило ль, даже и во сне,

Себя в краю таком увидеть тихом?

Прости! не поминай нас лихом!

Уж то-то там мы заживём:

В ладу, в довольстве, в неге!

Не так, как здесь, ходи с оглядкой днём

И не засни спокойно на ночлеге”. –

“Счастливый путь, сосед мой дорогой! –

Кукушка говорит. – А свой ты нрав и зубы

Здесь кинешь, иль возьмёшь с собой?” –

“Уж кинуть, вздор какой!” –

“Так вспомни же меня, что быть тебе без шубы”.

                   _______

 

Чем нравом кто дурней,

Тем более кричит и ропщет на людей:

Не видит добрых он, куда ни обернётся,

А первый сам ни с кем не уживётся.

 

                                                        1813 г.

 

   1Аркадия – в античной литературе и пасторалях XVI-XVIII вв. счастливая страна, жители которой (беззаботные пастухи и пастушки) отличаются патриархальной простотой нравов.

 

                                      ***

 

43. ПЕТУХ И ЖЕМЧУЖНОЕ ЗЕРНО

 

         Навозну кучу разрывая,

         Петух нашёл Жемчужное Зерно

         И говорит: Куда оно?

         Какая вещь пустая!

         Не глупо ль, что его высоко так ценят?

         А я бы, право, был гораздо боле рад

         Зерну ячменному: оно не столь хоть видно,

         Да сытно.

 

                            _______

 

         Невежи судят точно так:

         В чём толку не поймут, то всё у них пустяк.

 

                                                                 1809 г.

 

                                     ***

 

44. КРЕСТЬЯНИН И РАБОТНИК

 

         Когда у нас беда над головой,

         То рады мы тому молиться,

         Кто вздумает за нас вступиться;

         Но только с плеч беда долой,

         То избавителю от нас же часто худо:

         Все взапуски его ценят1,

         И если он у нас не виноват,

         Так это чудо!

 

                   _______

 

         Старик Крестьянин с Батраком

         Шёл, под вечер леском

         Домой, в деревню, с сенокосу,

         И повстречали вдруг медведя носом к носу.

         Крестьянин ахнуть не успел,

         Как на него медведь насел.

         Подмял Крестьянина, ворочает, ломает,

         И, где б его почать, лишь место выбирает:

         Конец приходит старику.

         Степанушка, родной, не выдай, милой!” –

         Из-под медведя он взмолился Батраку.

         Вот новый Геркулес2, со всей собравшись силой,

         Что только было в нём,

         Отнёс полчерепа медведю топором

         И брюхо проколол ему железной вилой.

         Медведь взревел и замертво упал:

         Медведь мой издыхает.

         Прошла беда; Крестьянин встал,

         И он же Батрака ругает.

         Опешил бедный мой Степан.

         “Помилуй, – говорит, – за что?” – “За что, болван!

         Чему обрадовался сдуру?

         Знай колет: всю испортил шкуру!”

 

                                                                 1815 г.

 

   1Ценят - здесь: бранят, ругают.

   2Геркулес - герой сказаний (мифов) Древней Греции, прославившийся  своей необычайной силой.

 

                            ***

 

                            45. ОБОЗ1

 

                   С горшками шёл Обоз,

                   И надобно с крутой горы спускаться.

                   Вот, на горе других оставя дожидаться,

                   Хозяин стал сводить легонько первый воз.

                   Конь добрый на крестце почти его понёс,

                   Катиться возу не давая;

                   А лошадь сверху, молодая,

                   Ругает бедного коня за каждый шаг:

                   “Ай, конь хвалёный, то-то диво!

                   Смотрите: лепится, как рак;

                   Вот чуть не зацепил за камень; косо! криво!

                   Смелее! Вот толчок опять.

                   А тут бы влево лишь принять.

                   Какой осёл! Добро бы было в гору

                   Или в ночную пору, –

                   А то и под гору, и днём!

                   Смотреть, так выйдешь из терпенья!

                   Уж воду бы таскал, коль нет в тебе уменья!

                   Гляди-тко нас, как мы махнём!

                   Не бойсь, минуты не потратим,

                   И возик свой мы не свезём, а скатим!”

                   Тут, выгнувши хребет и понатужа грудь,

                   Тронулася лошадка с возом в путь;

                   Но только под гору она перевалилась,

                   Воз начал напирать, телега раскатилась;

                   Коня толкает взад, коня кидает вбок;

                   Пустился конь со всех четырёх ног

                   На славу;

                   По камням, рытвинам пошли толчки,

                   Скачки,

                   Левей, левей, и с возом – бух в канаву!

                   Прощай, хозяйские горшки!

 

                                  _______

 

                   Как в людях многие имеют слабость ту же:

                   Всё кажется в другом ошибкой нам;

                   А примешься за дело сам,

                   Так напроказишь вдвое хуже.

 

 

   1Басня написана во время войны 1812 года. “Конь добрый” – главнокомандующий  русской армией М. И. Кутузов. Сберегая силы для решительного боя, Кутузов вёл войну осторожно, отступал, заманивая врага вглубь страны, и, наконец разбил и уничтожил огромную, считавшуюся непобедимой армию Наполеона. “Лошадь молодая” - царь  Александр I и его окружение, которые не понимали планов Кутузова и были недовольны  его медлительностью.

 

                                      ***

 

46. ВОРОНЁНОК

 

Орёл

Из-под небес на стадо налетел

И выхватил ягнёнка,

А Ворон молодой вблизи на то смотрел.

Взманило это Воронёнка,

Да только думает он так: “Уж брать, так брать,

А то и когти что марать!

Бывают и орлы, как видно, плоховаты.

Ну, только ль в стаде что ягняты?

Вот я как захочу

Да налечу,

Так царский подлинно кусочек подхвачу!”

Тут Ворон поднялся над стадом,

Окинул стадо жадным взглядом:

Из множества ягнят, баранов и овец

Высматривал, сличал и выбрал, наконец,

Барана, да какого?

Прежирного, прематерого,

Который доброму б и волку был в подъём.

Изладясь, на него спустился

И в шерсть ему, что силы есть, вцепился.

Тогда-то он узнал, что добычь не по нём.

Что хуже и всего, так на баране том

Тулуп такой был прекосматый,

Густой, всклокоченный, хохлатый,

Что из него когтей не вытеребил вон

Затейник наш крылатый

И кончил подвиг тем, что сам попал в полон.

С барана пастухи его чинненько сняли;

А чтобы он не мог летать,

Ему все крылья окорнали

И детям отдали играть.

         _______

 

Нередко у людей то ж самое бывает,

Коль мелкий плут

Большому плуту подражает:

Что сходит с рук ворам, за то воришек бьют.

 

                                                             1811 г.

 

                            ***

 

47. СЛОН НА ВОЕВОДСТВЕ

 

         Кто знатен и силён,

         Да не умён,

         Так худо, ежели и с добрым сердцем он.

 

                            _______

 

         На воеводство был в лесу посажен Слон.

         Хоть, кажется, слонов и умная порода,

         Однако же в семье не без урода:

         Наш Воевода1

         В родню был толст,

         Да не в родню был прост;

         А с умыслу он мухи не обидит.

         Вот добрый Воевода видит –

         Вступило от овец прошение в Приказ2:

         “Что волки-де совсем сдирают кожу с нас”. –

         О плуты! – Слон кричит. – Какое преступленье!

         Кто грабить дал вам позволенье?”

         А волки говорят: “Помилуй, наш отец!

         Не ты ль нам к зиме на тулупы

         Позволил лёгонький оброк собрать с овец?

         А что они кричат, так овцы глупы:

         Всего-то придет с них с сестры по шкурке снять;

         Да и того им жаль отдать”. –

         “Ну, то-то ж, – говорит им Слон, – смотрите!

         Неправды я не потерплю ни в ком.

         По шкурке, так и быть, возьмите;

         А больше их не троньте волоском”.

 

                                                                 1808 г.

 

   1Воевода – начальник войск, а также начальник города или округа в старой Руси.

   2Приказ – в Русском государстве XVI-XVIII вв. правительственное учреждение, ведавшее отдельной отраслью управления.

 

                                      ***

 

48. ОСЁЛ И СОЛОВЕЙ

 

         Осёл увидел Соловья

         И говорит ему: ”Послушай-ка, дружище!

         Ты, сказывают, петь великий мастерище.

         Хотел бы очень я

         Сам посудить, твоё услышав пенье,

         Велико ль подлинно твоё уменье?”

         Тут Соловей являть своё искусство стал:

         Защёлкал, засвистал

         На тысячу ладов, тянул, переливался;

         То нежно он ослабевал

         И томной вдалеке свирелью отдавался,

         То мелкой дробью вдруг по роще рассыпался.

         Внимало всё тогда

         Любимцу и певцу Авроры1:

         Затихли ветерки, замолкли птичек хоры,

         И прилегли стада.

         Чуть-чуть дыша, пастух им любовался

         И только иногда,

         Внимая Соловью, пастушке улыбался.

         Скончал певец. Осёл, уставясь в землю лбом:

         “Изрядно, – говорит, – сказать неложно,

         Тебя без скуки слушать можно;

         А жаль, что незнаком

         Ты с нашим петухом;

         Ещё б ты боле навострился,

         Когда бы у него немножко поучился”.

         Услыша суд такой, мой бедный Соловей

         Вспорхнул и – полетел за тридевять полей.

                            _______

 

         Избави Бог и нас от этаких судей.

 

                                                            1811 г.

 

   1Аврора – в римской мифологии богиня утренней зари.

 

                                     ***

 

49. ОТКУПЩИК1 И САПОЖНИК

 

Богатый Откупщик в хоромах пышных жил,

Ел сладко, вкусно пил;

По всякий день давал пиры, банкеты,

Сокровищ у него нет сметы.

В дому сластей и вин, чего ни пожелай:

Всего с избытком, через край.

И, словом, кажется, в его хоромах рай.

Одним лишь Откупщик страдает,

Что он недосыпает.

Уж Божьего ль боится он суда,

Иль просто трусит разориться:

Да только всё ему не крепко как-то спится.

А сверх того, хоть иногда

Он вздремлет на заре, так новая беда:

Бог дал ему певца соседа.

С ним из окна в окно жил в хижине бедняк

Сапожник, но такой певун и весельчак,

Что с утренней зари и до обеда,

С обеда до ночи без умолку поёт

И богачу заснуть никак он не даёт.

Как быть и как с соседом сладить,

Чтоб от пенья его отвадить?

Велеть молчать: так власти нет;

Просил, так просьба не берет.

Придумал, наконец, и за соседом шлет.

Пришёл сосед.

“Приятель дорогой, здорово!” –

“Челом вам бьём за ласковое слово”. –

“Ну, что, брат, каково делишки, Клим, идут?”

(В ком нужда, уж того мы знаем, как зовут.) –

Делишки, барин? Да, не худо!” –

“Так оттого-то ты так весел, так поёшь?

Ты, стало, счастливо живёшь?” –

“На Бога грех роптать, и что ж за чудо?

Работою завален я всегда;

Хозяйка у меня добра и молода:

А с доброю женой, кто этого не знает,

Живётся как-то веселей”. –

“И деньги есть?” – “Ну нет, хоть лишних не бывает,

Зато нет лишних и затей”. –

“Итак, мой друг, ты быть богаче не желаешь?” –

“Я этого не говорю;

Хоть Бога и за то, что есть, благодарю;

Но сам ты, барин, знаешь,

Что человек, пока живёт,

Всё хочет более: таков уж здешний свет.

Я, чай, ведь и тебе твоих сокровищ мало,

И мне бы быть богаче не мешало”. –

“Ты дело говоришь, дружок:

Хоть при богатстве нам есть также неприятства,

Хоть говорят, что бедность не порок,

Но всё уж коль терпеть, так лучше от богатства.

Возьми же: вот тебе рублёвиков мешок:

Ты мне за правду полюбился.

Поди: дай Бог, чтоб ты с моей руки разжился.

Смотри, лишь промотать сих денег не моги,

И к нужде их ты береги!

Пять сот рублей тут верным счётом.

Прощай!” Сапожник мой,

Схватя мешок, скорей домой

Не бегом – лётом;

Примчал гостинец под полой;

И той же ночи в подземелье

Зарыл мешок – и с ним своё веселье!

Не только песен нет, куда девался сон

(Узнал бессонницу и он!);

Всё подозрительно, и всё его тревожит:

Чуть ночью кошка заскребёт,

Ему уж кажется, что вор к нему идёт:

Похолодеет весь, и ухо он приложит.

Ну, словом, жизнь пошла – хоть кинуться в реку.

Сапожник бился, бился

И, наконец, за ум хватился:

Бежит с мешком к Откупщику

И говорит: “Спасибо на приятстве,

Вот твой мешок, возьми его назад:

Я до него не знал, как худо спят.

Живи ты при своём богатстве:

А мне, за песни и за сон,

Не надобен ни миллион”.

 

                                               1811 г.

 

   1Откупщик – лицо, приобретшее у государства за деньги право на какой-либо вид доходов, налогов (например, доходов от торговли водкой, табаком и т. п.); как правило, откупщиками были богатые купцы.

 

                   ***

 

50. КРЕСТЬЯНИН В БЕДЕ

 

К Крестьянину на двор

Залез осенней ночью вор;

Забрался в клеть и на просторе,

Обшаря стены все, и пол, и потолок,

Покрал бессовестно, что мог:

И то сказать, какая совесть в воре!

Ну так, что наш мужик, бедняк,

Богатым лёг, а с голью встал такою,

Хоть по миру поди с сумою;

Не дай Бог никому проснуться худо так!

Крестьянин тужит и горюет,

Родню сзывает и друзей,

Соседей всех и кумовей.

“Нельзя ли, – говорит, – помочь беде моей?”

Тут всякий с мужиком толкует,

И умный свой даёт совет.

Кум Карпыч говорит: “Эх, свет!

Не надобно было тебе по миру славить,

Что столько ты богат”.

Сват Климыч говорит: “Вперёд, мой милый сват,

Старайся клеть к избе гораздо ближе ставить”. –

“Эх, братцы, это всё не так, –

Сосед толкует Фока, –

Не то беда, что клеть далёка,

Да надо на дворе лихих держать собак;

Возьми-ка у меня щенка любого

От Жучки: я бы рад соседа дорогого

От сердца наделить,

Чем их топить”.

И словом, от родни и от друзей любезных

Советов тысячу надавано полезных,

Кто сколько мог,

А делом ни один бедняжке не помог.

                   _______

 

На свете таково ж: коль в нужду попадёшься,

Отведай сунуться к друзьям:

Начнут советовать и вкось тебе и впрямь:

А чуть о помощи на деле заикнёшься,

То лучший друг

И нем и глух.

 

                            1811 г.

 

                   ***

 

                             51. ХОЗЯИН И МЫШИ

 

                        Коль в доме станут воровать,

                            А нет прилики вору,

                            То берегись клепать

                 Или наказывать всех сплошь и без разбору:

                        Ты вора этим не уймёшь

                            И не исправишь,

                 А только добрых слуг с двора бежать заставишь,

                      И от меньшой беды в большую попадёшь.

                                               _______

 

                          Купчина выстроил анбары

                    И в них поклал съестные все товары.

                 А чтоб мышиный род ему не навредил,

                 Так он полицию из кошек учредил.

                       Спокоен от Мышей Купчина;

                    По кладовым и день и ночь дозор;

                 И всё бы хорошо, да сделалась причина:

                       В дозорных появился вор.

                 У кошек, как у нас (кто этого не знает?),

                    Не без греха в надсмотрщиках бывает.

                       Тут, чем бы вора подстеречь

                 И наказать его, а правых поберечь,

                 Хозяин мой велел всех кошек пересечь.

                 Услыша приговор такой замысловатый,

                       И правый тут, и виноватый

                           Скорей с двора долой.

                       Без кошек стал Купчина мой.

                 А Мыши лишь того и ждали и хотели:

                    Лишь кошки вон, они – в анбар,

                       И в две иль три недели

                             Поели весь товар.

 

                                                                 1809 г.

 

                                               ***

 

52. СЛОН И МОСЬКА

 

         По улицам Слона водили,

         Как видно, напоказ –

         Известно, что слоны в диковинку у нас, –

         Так за Слоном толпы зевак ходили.

         Отколе ни возьмись, навстречу Моська им.

         Увидевши Слона, ну на него метаться,

         И лаять, и визжать, и рваться,

         Ну так и лезет в драку с ним.

         “Соседка, перестань срамиться, –

         Ей Шавка говорит, – тебе ль с Слоном возиться?

         Смотри, уж ты хрипишь, а он себе идёт

         Вперёд

         И лаю твоего совсем не примечает”. –

         “Эх, эх! – ей Моська отвечает, –

         Вот то-то мне и духу придаёт,

         Что я, совсем без драки,

         Могу попасть в большие забияки.

         Пускай же говорят собаки:

         “Ай, Моська! Знать, она сильна,

         Что лает на Слона!”

 

                                               1808 г.

 

                               ***

 

                             53. ВОЛК И ВОЛЧОНОК

 

                    Волчонка Волк, начав помалу приучать

                             Отцовским промыслом питаться,

                       Послал его опушкой прогуляться;

                    А между тем велел прилежней примечать,

                             Нельзя ль где счастья им отведать:

                                    Хоть, захватя греха,

                                    На счёт бы пастуха

                             Позавтракать иль пообедать!

                             Приходит ученик домой

                    И говорит: “Пойдём скорей со мной!

                    Обед готов; ничто не может быть вернее:

                                    Там под горой

                       Пасут овец, одна другой жирнее;

                             Любую стоит лишь унесть,

                                    И съесть;

                    А стадо таково, что трудно перечесть”.

                    "Постой-ка, – Волк сказал, – сперва мне ведать надо,

                             Каков пастух у стада?"

                             Хоть говорят, что он

                       Не плох, заботлив и умен,

                    Однако стадо я обшёл со всех сторон

                    И высмотрел собак: они совсем не жирны,

                       И плохи, кажется, и смирны”.

                             Меня так этот слух, –

                    Волк старый говорит, – не очень к стаду манит;

                             Коль подлинно не плох пастух,

                       Так он плохих собак держать не станет.

                             Тут тотчас попадешь в беду!

                    Пойдём-ка, я тебя на стадо наведу,

                       Где сбережём верней мы наши шкуры:

                    Хотя при стаде том и множество собак,

                             Да сам пастух дурак;

                    А где пастух дурак, там и собаки дуры”.

 

                                                                               1811 г.

 

                                               ***

 

   54. ОБЕЗЬЯНА

 

Как хочешь ты трудись;

Но приобресть не льстись

Ни благодарности, ни славы,

Коль нет в твоих трудах ни пользы, ни забавы.

                  _______

 

Крестьянин на заре с сохой

Над полосой своей трудился;

Трудился так крестьянин мой,

Что градом пот с него катился:

Мужик работник был прямой.

Зато, кто мимо ни проходит,

От всех ему: спасибо, исполать!

Мартышку это в зависть вводит.

Хвалы приманчивы, – как их не пожелать!

Мартышка вздумала трудиться:

Нашла чурбан, и ну над ним возиться!

Хлопот

Мартышке полон рот:

Чурбан она то понесёт,

То так, то сяк его обхватит,

То поволочет, то покатит;

Рекой с бедняжки льётся пот;

И, наконец, она, пыхтя, насилу дышит:

А всё ни от кого похвал себе не слышит.

И не диковинка, мой свет!

Трудишься много ты, да пользы в этом нет.

 

                                                                  1811 г.

 

                                     ***

 

                                 55. МЕШОК

 

                           В прихожей на полу,

                                      В углу,

                           Пустой мешок валялся.

                           У самых низких слуг

                    Он на обтирку ног нередко помыкался;

                                      Как вдруг

                           Мешок наш в честь попался

                       И, весь червонцами набит,

                    В окованном ларце в сохранности лежит,

                       Хозяин сам его лелеет,

                       И бережёт Мешок он так,

                           Что на него никак

                    Ни ветер не пахнет, ни муха сесть не смеет;

                           А сверх того с Мешком

                           Весь город стал знаком.

                    Приятель ли к хозяину приходит:

                    Охотно о Мешке речь ласкову заводит;

                       А ежели Мешок открыт,

                    То всякий на него умильно так глядит;

                       Когда же кто к нему подсядет,

                    То верно уж его потреплет иль погладит.

                    Увидя, что у всех он стал в такой чести,

                           Мешок завеличался,

                           Заумничал, зазнался,

                    Мешок заговорил и начал вздор нести;

                       О всём и рядит он и судит:

                               И то не так,

                               И тот дурак,

                           И из того-то худо будет.

                    Все только слушают его, разинув рот;

                            Хоть он такую дичь несёт,

                               Что уши вянут:

                       Но у людей, к несчастью, тот порок,

                               Что им с червонцами Мешок

                            Что ни скажи, всему дивиться станут.

                    Но долго ль был Мешок в чести и слыл с умом,

                            И долго ли его ласкала?

                    Пока все из него червонцы потаскали;

                    А там он выброшен, и слуху нет о нём.

                                               _______

 

                    Мы басней никого обидеть не хотели:

                            Но сколько есть таких Мешков

                                               Между откупщиков,

                    Которы некогда в подносчиках сидели;

                                               Иль между игроков,

                    Которы у себя за редкость рубль видали,

                    А ныне, пополам с грехом, богаты стали;

                        С которыми теперь и графы и князья –

                                               Друзья;

                       Которые теперь с вельможей,

                    У коего они не смели сесть в прихожей,

                       Играют запросто в бостон?

                       Велико дело – миллион!

                    Однако же, друзья, вы столько не гордитесь!

                       Сказать ли правду вам тишком?

                       Не дай Бог, если разоритесь:

                    И с вами точно так поступят; как с Мешком.

 

                                                                                     1809 г.

 

                                               ***

 

56. КОТ И ПОВАР

 

         Какой-то Повар, грамотей,

         С поварни побежал своей

         В кабак (он набожных был правил

         И в этот день по куме тризну правил1),

         А дома стеречи съестное от мышей

         Кота оставил.

         Но что же, возвратясь, он видит? На полу

         Объедки пирога; а Васька-Кот в углу,

         Припав за уксусным бочонком,

         Мурлыча и ворча, трудится над курчонком.

         “Ах ты, обжора! ах, злодей! –

         Тут Ваську Повар укоряет. –

         Не стыдно ль стен тебе, не только что людей?

         (А Васька всё-таки курчонка убирает.)

         Как! Быв честным Котом до этих пор,

         Бывало, за пример тебя смиренства кажут,

         А ты... ахти какой позор!

Теперя все соседи скажут:

         Кот Васька плут! Кот Васька вор!

         И Ваську-де не только что в поварню,

         Пускать не надо и на двор,

         Как волка жадного в овчарню:

         Он порча, он чума, он язва здешних мест!”

         (А Васька слушает да ест.)

         Тут ритор2 мой, дав волю слов теченью,

          Не находил конца нравоученью.

         Но что ж? Пока его он пел,

         Кот Васька всё жаркое съел.

_______

 

         А я бы повару иному

Велел на стенке зарубить:

         Чтоб там речей не тратить по-пустому,

         Где нужно власть употребить.

 

                                                        1812 г.

 

   1Тризну правил – справлял поминки по умершему.

   2Ритор – оратор, говорящий многословно и напыщенно.

 

                            ***

 

57. ЛЕВ И КОМАР

 

         Бессильному не смейся

         И слабого обидеть не моги!

         Мстят сильно иногда бессильные враги.

         Так слишком на свою ты силу не надейся!

         Послушай басню здесь о том,

         Как больно Лев за спесь наказан Комаром.

         Вот что о том я слышал стороною:

         Сухое к Комару явил презренье Лев;

         Зло взяло Комара: обиды не стерпев,

         Собрался, поднялся Комар на Льва войною.

         Сам ратник1, сам трубач, пищит во всю гортань

         И вызывает Льва на смертоносну брань.

         Льву смех, но наш Комар не шутит:

         То с тылу, то в глаза, то в уши Льву он трубит!

         И, место высмотрев и время улуча,

         Орлом на Льва спустился

         И Льву в крестец всем жалом впился.

         Лев дрогнул и взмахнул хвостом на трубача.

         Увёртлив наш Комар, да он же и не трусит!

         Льву сел на самый лоб и Львину кровь сосёт.

         Лев голову крутит, Лев гривою трясёт.

         Но наш герой своё несёт:

         То в нос забьётся Льву, то в ухо Льва укусит.

         Вздурился Лев,

         Престрашный поднял рёв,

         Скрежещет в ярости зубами,

         И землю он дерёт когтями.

         От рыка грозного окружный лес дрожит,

         Страх обнял всех зверей; всё кроется, бежит:

         Отколь у всех взялися ноги,

         Как будто бы пришёл потоп или пожар!

         И кто ж? – Комар

         Наделал столько всем тревоги!

         Рвался, метался Лев и, выбившись из сил,

         О землю грянулся и миру запросил.

         Насытил злость Комар, Льва жалует он миром:

         Из Ахиллеса2 вдруг становится Омиром3,

         И сам

         Летит трубить свою победу по лесам.

 

                                                                  1809 г.

 

     1Ратник – воин (старинное русское слово).

   2Ахиллес – легендарный герой Древней Греции, храбрый воин, один из предводителей древних греков, осаждавших Трою.

   3Омир – Гомер, поэт Древней Греции, прославивший в своих песнях  подвиги героев.

  

                                     ***

 

58. ОГОРОДНИК И ФИЛОСОФ

 

Весной в своих грядах так рылся огородник,

Как будто бы хотел он вырыть клад:

Мужик ретивый был работник,

И дюж и свеж на взгляд;

Под огурцы один он взрыл с полсотни гряд.

Двор обо двор с ним жил охотник

До огородов и садов,

Великий краснобай, названый друг природы,

Недоученный философ,

Который лишь из книг болтал про огороды.

Однако ж за своим он вздумал сам ходить

И тоже огурцы садить;

А между тем смеялся так соседу:

“Сосед, как хочешь ты потей,

А я с работою моей

Далёко от тебя уеду,

И огород твой при моём

Казаться будет пустырём.

Да, правду говорить, я и тому дивился,

Что огородишко твой кое-как идёт.

Как ты ещё не разорился?

Ты, чай, ведь никаким наукам не учился?” –

“И некогда, – соседа был ответ. –

Прилежность, навык, руки:

Вот все мои тут и науки;

Мне Бог и с ними хлеб даёт”. –

“Невежа! восставать против наук ты смеешь?” –

“Нет, барин, не толкуй моих так криво слов:

Коль ты что путное затеешь,

Я перенять всегда готов”. –

“А вот увидишь ты, лишь лета б нам дождаться…” –

“Но, барин, не пора ль за дело приниматься?

Уж я кой-что посеял, посадил,

А ты и гряд ещё не взрыл”. –

“Да, я не взрыл, за недосугом:

Я всё читал

И вычитал,

Чем лучше: заступом их взрыть, сохой иль плугом.

Но время ещё не уйдёт”. –

“Как вас, а нас оно не очень ждёт”, –

Последний отвечал и тут же с ним расстался,

Взяв заступ свой;

А философ пошёл домой.

Читал, выписывал, справлялся,

И в книгах рылся, и в грядах, –

С утра до вечера в трудах.

Едва с одной работой сладит,

Чуть на грядах лишь что взойдёт,

В журналах новость он найдёт –

Всё перероет, пересадит

На новый лад и образец.

Какой же вылился конец?

У огородника взошло всё и поспело:

Он с прибылью, и в шляпе дело;

А философ –

Без огурцов.

 

                                      1811 г.

 

                   ***

 

59. КРЕСТЬЯНИН И ЛИСИЦА

 

                 “Скажи мне, кумушка, что у тебя за страсть

                               Кур красть? –

                 Крестьянин говорил Лисице, встретясь с нею. –

                        Я, право, о тебе жалею!

                        Послушай, мы теперь вдвоём,

                 Я правду всю скажу: ведь в ремесле твоём

                        Ни на волос добра не видно.

                 Не говоря уже, что красть и грех и стыдно

                        И что бранит тебя весь свет,

                            Да дня такого нет,

                 Чтоб не боялась ты за ужин иль обед

                        В курятнике оставить шкуры!

                        Ну, стоят ли того все куры?”

                        “Кому такая жизнь сносна? –

                            Лисица отвечает. –

                 Меня так всё в ней столько огорчает,

                        Что даже мне и пища не вкусна.

                 Когда б ты знал, как я в душе честна!

                        Да что же делать? Нужда, дети;

                 Притом же иногда, голубчик кум,

                            И то приходит в ум,

                 Что я ли воровством одна живу на свете?

                 Хоть этот промысел мне точно острый нож”.

                               “Ну, что ж? –

                 Крестьянин говорит. – Коль вправду ты не лжёшь,

                        Я от греха тебя избавлю

                        И честный хлеб тебе доставлю;

                 Наймись курятник мой от лис ты охранять:

                 Кому, как не Лисе, все лисьи плутни знать?

                    Зато ни в чём не будешь ты нуждаться

                 И станешь у меня как в масле сыр кататься”.

                        Торг слажен; и с того ж часа

                        Вступила в караул Лиса.

                 Пошло у мужика житьё Лисе привольно;

                    Мужик богат, всего Лисе довольно;

                        Лисица стала и сытей,

                        Лисица стала и жирней,

                    Но всё не сделалась честней:

                 Некраденый кусок приелся скоро ей;

                    И кумушка тем службу повершила,

                        Что, выбрав ночку потемней,

                        У куманька всех кур передушила.

                                      _______

 

                        В ком есть и совесть и закон,

                        Тот не украдет, не обманет,

                        В какой бы нужде ни был он;

                        А вору дай хоть миллион –

                        Он воровать не перестанет.

 

                                                                            1811 г.

 

                                      ***

 

60. ВОСПИТАНИЕ ЛЬВА

 

Льву, Кесарю1 лесов, Бог сына даровал.

Звериную вы знаете природу:

У них, не как у нас – у нас ребёнок году,

Хотя б он царский был, и глуп, и слаб, и мал;

А годовалый Львёнок

Давно уж вышел из пелёнок.

Так к году Лев-отец не шуткой думать стал,

Чтобы сынка невежей не оставить,

В нём царску честь не уронить

И чтоб, когда сынку придётся царством править,

Не стал бы за сынка народ отца бранить.

Кого ж бы попросить, нанять или заставить

Царевича Царём на выучку поставить?

Отдать его Лисе – Лиса умна,

Да лгать великая охотница она;

А со лжецом во всяком деле мука:

Так это, думал Царь, не царская наука.

Отдать Кроту: о нём молва была,

Что он во всём большой порядок любит:

Без ощупи шага не ступит

И всякое зерно для своего стола

Он сам и чистит, сам и лупит;

И словом, слава шла,

Что Крот великий зверь на малые дела:

Беда лишь, под носом глаза Кротовы зорки,

Да вдаль не видят ничего;

Порядок же Кротов хорош, да для него;

А царство Львиное гораздо больше норки.

Не взять ли Барса? Барс отважен и силён,

А сверх того, великий тактик он;

Да Барс политики не знает:

Гражданских прав совсем не понимает,

Какие ж царствовать уроки он подаст!

Царь должен быть судья, министр и воин;

А Барс лишь резаться горазд:

Так и детей учить он царских недостоин.

Короче: звери все, и даже самый Слон,

Который был в лесах почтен,

Как в Греции Платон2,

Льву всё ещё казался не умён

И не учён.

По счастью, или нет (увидим это вскоре),

Услышав про царёво горе,

Такой же царь, пернатых царь, Орёл,

Который вёл

Со Львом приязнь и дружбу,

Для друга сослужить большую взялся службу

И вызвался сам Львёнка воспитать.

У Льва как гору с плеч свалило.

И подлинно: чего, казалось, лучше было

Царевичу царя в учители сыскать?

Вот Львёнка снарядили

И отпустили

Учиться царствовать к Орлу.

Проходит год и два; меж тем, кого ни спросят,

О Львёнке ото всех лишь слышат похвалу:

Все птицы чудеса о нём в лесах разносят.

И, наконец, приходит срочный год,

Царь-Лев за сыном шлёт.

Явился сын; тут царь сбирает весь народ,

И малых и больших сзывает;

Сынка целует, обнимает,

И говорит ему он так: “Любезный сын,

По мне наследник ты один;

Я в гроб уже гляжу, а ты лишь в свет вступаешь:

Так я тебе охотно царство сдам.

Скажи теперь при всех лишь нам,

Чему учён ты, что ты знаешь

И как ты свой народ счастливым сделать чаешь?” –

“Папа, – ответствовал сынок, – я знаю то,

Чего не знает здесь никто:

И от Орла до Перепёлки,

Какой где птице боле вод,

Какая чем из них живёт,

Какие яица несёт,

И птичьи нужды все сочту вам до иголки.

Вот от учителей тебе мой аттестат:

У птиц недаром говорят,

Что я хватаю с неба звёзды;

Когда ж намерен ты правленье мне вручить,

То я тотчас начну зверей учить

Вить гнёзды”.

Тут ахнул царь и весь звериный свет;

Повесил головы Совет,

А Лев-старик поздненько спохватился,

Что Львёнок пустякам учился

И не добро он говорит;

Что пользы нет большой тому знать птичий быт,

Кого зверьми владеть поставила природа,

И что важнейшая наука для царей:

Знать свойство своего народа

И выгоды земли своей.

 

                                               1811 г.

 

   1Кесарь (Цезарь) – титул римских и византийских императоров.

   2Платон – древнегреческий философ (427-347 гг. до н. э.), создатель идеалистического учения.

 

                   ***

 

       61. СТАРИК И ТРОЕ МОЛОДЫХ

 

   Старик садить сбирался деревцо.

“Уж пусть бы строиться: да как садить в те лета,

   Когда уж смотришь вон из света! –

   Так, Старику смеясь в лицо,

Три взрослых юноши соседних рассуждали. –

Чтоб плод тебе твои труды желанный дали,

   То надобно, чтоб ты два века жил.

Неужли будешь ты второй Мафусаил1?

   Оставь, старинушка, свои работы:

Тебе ли затевать толь дальние расчёты?

Едва ли для тебя текущий верен час?

Такие замыслы простительны для нас:

Мы молоды, цветём и крепостью и силой,

А старику пора знакомиться с могилой”. –

“Друзья! – смиренно им ответствует Старик, –

      Издетства я к трудам привык;

   А если от того, что делать начинаю,

   Не мне лишь одному я пользы ожидаю,

      То, признаюсь,

   За труд такой еще охотнее берусь.

Кто добр, не всё лишь для себя трудится.

   Сажая деревцо, и тем я веселюсь,

Что если от него сам тени не дождусь,

То внук мой некогда сей тенью насладится,

         И это для меня уж плод.

Да можно ль и за то ручаться наперёд,

   Кто здесь из нас кого переживёт?

   Смерть смотрит ли на молодость, на силу

            Или на прелесть лиц?

Ах, в старости моей прекраснейших девиц

И крепких юношей я провожал в могилу!

Кто знает: может быть, что ваш и ближе час,

И что сыра земля покроет прежде вас”.

Как им сказал Старик, так после то и было.

Один из них в торги пошёл на кораблях;

   Надеждой счастие сперва ему польстило,

         Но бурею корабль разбило, –

Надежду и пловца – всё море поглотило.

            Другой в чужих землях,

         Предавшися порока власти,

         За роскошь, негу и за страсти

Здоровьем, а потом и жизнью заплатил.

А третий – в жаркий день холодного испил

И слёг: его врачам искусным поручили,

   А те его до смерти залечили.

         Узнавши о кончине их,

Наш добрый Старичок оплакал всех троих.

 

1805 г.

 

   1Мафусаил – библейский долгожитель, якобы проживший 969 лет; выражение “мафусаилов век” стало поговоркой, означающей: долгий век, долголетие.

 

                            ***

 

62. ДЕРЕВО

 

         Увидя, что топор Крестьянин нёс,

         “Голубчик, –  Деревцо сказало молодое, –

         Пожалуй, выруби вокруг меня ты лес,

         Я не могу расти в покое:

         Ни солнца мне не виден свет,

         Ни для корней моих простору нет,

         Ни ветеркам вокруг меня свободы,

         Такие надо мной он сплесть изволил своды!

         Когда б не от него расти помеха мне,

         Я в год бы сделалось красою сей стране,

         И тенью бы моей покрылась вся долина;

         А ныне тонко я, почти как хворостина”.

         Взялся Крестьянин за топор,

         И Дереву, как другу,

         Он оказал услугу:

         Вкруг Деревца большой очистился простор;

         Но торжество его недолго было!

         То солнцем Дерево печёт,

         То градом, то дождём сечёт,

         И ветром, наконец, то Деревцо сломило.

         Безумное! – ему сказала тут Змея, –

         Не от тебя ль беда твоя?

         Когда б, укрытое в лесу, ты возрастало,

         Тебе б вредить ни зной, ни ветры не могли,

         Тебя бы старые деревья берегли;

         А если б некогда деревьев тех не стало,

         И время их бы отошло,

         Тогда, в свою чреду, ты столько б возросло,

         Усилилось и укрепилось,

         Что нынешней беды с тобой бы не случилось,

         И бурю, может быть, ты б выдержать могло!”

 

                                                                           1814 г.

 

                                     ***

 

                              63. ЛЕВ И ЧЕЛОВЕК

 

                Быть сильным хорошо, быть умным лучше вдвое.

                        Кто веры этому неймёт,

                        Тот ясный здесь пример найдёт,

                Что сила без ума сокровище плохое.

                Раскинувши тенета меж дерев,

                        Ловец добычи дожидался:

                Но как-то, оплошав, сам в лапы Льву попался.

                “Умри, презренна тварь! – взревел свирепый Лев,

                        Разинув на него свой зев. –

                Посмотрим, где твои права, где сила, твердость,

                   По коим ты в тщеславии своём

                Всей твари, даже Льва, быть хвалишься царём?

                   И у меня в когтях мы разберём,

                Сразмерна ль с крепостью твоей такая гордость!”

                “Не сила – разум нам над вами верх дает, –

                        Был Человека Льву ответ. –

                        И я хвалиться смею,

                Что я с уменьем то препятство одолею,

                        От коего и с силой, может быть,

                        Ты должен будешь отступить”.

                “О вашем хвастовстве устал я сказки слушать”.

                “Не в сказках доказать, я делом то могу;

                        А впрочем, ежели солгу,

                То ты ещё меня и после можешь скушать.

                   Вот посмотри: между деревьев сих

                                Трудов моих

                   Раскинуту ты видишь паутину.

                Кто лучше сквозь неё из нас пройдёт?

                   Коль хочешь, я пролезу наперёд:

                А там посмотрим, как и с силой в свой черёд

                   Проскочишь ты ко мне на половину.

                Ты видишь, эта сеть не каменна стена;

                Малейшим ветерком колеблется она:

                        Однако с силою одною

                Ты прямо сквозь неё едва ль пройдёшь за мною”.

                   С презрением тенета обозрев,

                   “Ступай туда, – сказал надменно Лев, –

                Вмиг буду я к тебе дорогою прямою”.

                   Тут мой ловец, не тратя лишних слов,

                   Нырнул под сеть и Льва принять готов.

                Как из лука стрела, Лев вслед за ним пустился;

                Но Лев подныривать под сети не учился:

                Он в сеть ударился, но сети не прошиб

                Запутался (ловец тут кончил спор и дело), –

                        Искусство силу одолело,

                        И бедный Лев погиб.

 

                                                                 1809 г.

 

                                 ***

 

64. ГУСИ

 

         Предлинной хворостиной

         Мужик Гусей гнал в город продавать;

         И, правду истинну сказать,

         Не очень вежливо честил свой гурт гусиной:

         На барыши спешил к базарному он дню

         (А где до прибыли коснётся,

         Не только там гусям, и людям достаётся).

         Я мужика и не виню;

         Но Гуси иначе об этом толковали

         И, встретяся с прохожим на пути,

         Вот как на мужика пеняли:

         “Где можно нас, Гусей, несчастнее найти?

         Мужик так нами помыкает,

         И нас, как будто бы простых Гусей, гоняет;

         А этого не смыслит неуч сей,

         Что он обязан нам почтеньем;

         Что мы свой знатный род ведём от тех Гусей,

         Которым некогда был должен Рим спасеньем1:

         Там даже праздники им в честь учреждены!” –

         “А вы хотите быть за что отличены?” –

         Спросил прохожий их. – “Да наши предки...” – “Знаю,

         И всё читал: но ведать я желаю,

         Вы сколько пользы принесли?” –

         “Да наши предки Рим спасли!” –

         “Всё так, да вы что сделали такое?” –

         “Мы? Ничего!” – “Так что ж и доброго в вас есть?

         Оставьте предков вы в покое:

         Им поделом была и честь;

         А вы, друзья, лишь годны на жаркое”.

 

                            _______

 

         Баснь эту можно бы и боле пояснить –

         Да чтоб гусей не раздразнить.

 

                                                        1811 или1812 г.

 

   1Существует легенда о том, что очень давно на Древний Рим напали враги. Ночью они тайно окружили город. Гуси услышали приближение врага и своим криком предупредили об опасности.

 

                            ***

 

65. СВИНЬЯ

 

Свинья на барский двор когда-то затесалась;

Вокруг конюшен там и кухонь наслонялась;

   В сору, в навозе извалялась;

В помоях по уши досыта накупалась:

      И из гостей домой

      Пришла свинья свиньёй.

“Ну, что ж, Хавронья, там ты видела такого? –

      Свинью спросил пастух. –

      Ведь идет слух,

Что всё у богачей лишь бисер да жемчуг;

А в доме так одно богатее другого?”

Хавронья хрюкает: “Ну, право, порют вздор.

   Я не приметила богатства никакого:

   Всё только лишь навоз да сор;

А, кажется, уж, не жалея рыла,

      Я там изрыла

      Весь задний двор”.

                  _______

 

Не дай Бог никого сравненьем мне обидеть!

Но как же критика Хавроньей не назвать,

   Который, что ни станет разбирать,

   Имеет дар одно худое видеть?

 

  1811 г.

 

                            ***

 

66. МУХА И ДОРОЖНЫЕ

 

В июле, в самый зной, в полуденную пору,

Сыпучими песками, в гору,

С поклажей и с семьёй дворян,

Четвёркою рыдван

Тащился.

Кони измучились, и кучер как ни бился,

Пришло хоть стать. Слезает с козел он

И лошадей, мучитель,

С лакеем в два кнута тиранит с двух сторон;

А легче нет. Ползут из колымаги вон

Боярин, барыня, их девка, сын, учитель.

Но, знать, рыдван был плотно нагружён,

Что лошади, хотя его тронули,

Но в гору по песку едва-едва тянули.

Случись тут Мухе быть. Как горю не помочь?

Вступилась: ну жужжать во всю мушину мочь;

Вокруг повозки суетится:

То под носом юлит у коренной,

То лоб укусит пристяжной,

То вместо кучера на козлы вдруг садится

Или, оставя лошадей,

И вдоль и поперёк шныряет меж людей;

Ну, словно откупщик на ярмарке, хлопочет

И только плачется на то,

Что ей ни в чём никто

Никак помочь не хочет.

Гуторя слуги вздор, плетутся вслед шажком;

Учитель с барыней шушукают тишком;

Сам барин, позабыв, как он к порядку нужен,

Ушёл с служанкой в бор искать грибов на ужин;

И Муха всем жужжит, что только лишь она

О всём заботится одна.

Меж тем лошадушки, шаг за шаг, понемногу

Втащилися на ровную дорогу.

“Ну, – Муха говорит, – теперя слава Богу!

Садитесь по местам, и добрый всем вам путь;

А мне уж дайте отдохнуть:

Меня насилу крылья носят”.

                   _______

 

Куда людей на свете много есть,

Которые везде хотят себя приплесть

И любят хлопотать, где их совсем не просят.

 

                                                        1808 г.

 

                            ***

 

                       67.  ОРЁЛ И ПАУК

 

                         За облака Орёл

                      На верх Кавказских гор поднялся;

                      На кедре там столетнем сел

                 И зримым под собой пространством любовался.

                 Казалось, что оттоль он видел край земли:

                 Там реки по степям излучисто текли;

                      Здесь рощи и луга цвели

                      Во всём весеннем их уборе;

                 А там сердитое Каспийско море,

                    Как ворона крыло, чернелося вдали.

                 “Хвала тебе, Зевес, что, управляя светом,

                 Ты рассудил меня снабдить таким полетом,

                 Что неприступной я не знаю высоты, –

                         Орёл к Юпитеру взывает, –

                 И что смотрю оттоль на мира красоты,

                         Куда никто не залетает”.

                 “Какой же ты хвастун, как погляжу! –

                 Паук ему тут с ветки отвечает, –

                 Да ниже ль я тебя, товарищ, здесь сижу?”

                    Орёл глядит: и подлинно, Паук,

                    Над самым им раскинув сеть вокруг,

                          На веточке хлопочет,

                 И, кажется, Орлу заткать он солнце хочет.

                          “Ты как на этой высоте? –

                          Спросил Орёл, – и те,

                 Которые полёт отважнейший имеют,

                          Не все сюда пускаться смеют;

                 А ты без крыл и слаб; неужли ты дополз?”

                    “Нет, я б на это не решился”.

                    “Да как же здесь ты очутился?”

                    “Да я к тебе же прицепился,

                 И снизу на хвосте ты сам меня занёс:

                 Но здесь и без тебя умею я держаться;

                 И так передо мной прошу не величаться;

                 И знай, что я... Тут вихрь, отколе ни возьмись,

                 И сдунул Паука опять на самый низ.

                                      _______

 

                    Как вам, а мне так кажутся похожи

                    На этаких нередко Пауков

                 Те, кои без ума и даже без трудов,

              Тащатся вверх, держась за хвост вельможи;

                             А надувают грудь,

                 Как будто б силою их Бог снабдил орлиной:

                    Хоть стоит ветру лишь пахнуть,

                    Чтоб их унесть и с паутиной.

 

                                                                  1811 г.

 

                                      ***

 

68. ЛАНЬ И ДЕРВИШ1

 

Младая Лань, своих лишась любезных чад,

Ещё сосцы млеком имея отягченны,

Нашла в лесу двух малых волченят

И стала выполнять долг матери священный,

Своим питая их млеком.

В лесу живущий с ней одном,

Дервиш, её поступком изумленный:

“О безрассудная! – сказал, – к кому любовь,

Кому своё млеко ты расточаешь?

Иль благодарности от их ты роду чаешь?

Быть может, некогда (иль злости их не знаешь?)

Они прольют твою же кровь”. –

“Быть может, – Лань на это отвечала, –

Но я о том не помышляла

И не желаю помышлять:

Мне чувство матери одно теперь лишь мило,

И молоко моё меня бы тяготило,

Когда б не стала я питать”.

               _______

 

Так, истинная благость

Без всякой мзды добро творит:

Кто добр, тому избытки в тягость,

Коль он их с ближним не делит.

 

                                               1813-1814 гг.

 

      1Дервиш – нищенствующий мусульманский монах; у русских писателей часто – подцензурное (завуалированное) обозначение христианского монаха.

 

                   ***

 

       69. СОБАКА

 

У барина была Собака шаловлива,

Хоть нужды не было Собаке той ни в чём:

Иная бы таким житьём

Была довольна и счастлива

И не подумала бы красть!

Но уж у ней была такая страсть:

Что из мясного ни достанет,

В минуту стянет.

Хозяин сладить с ней не мог,

Как он ни бился,

Пока его приятель не вступился

И в том ему советом не помог.

“Послушай, – говорит, – хоть, кажется, ты строг,

Но ты лишь красть Собаку приучаешь

Затем, что краденый кусок

Всегда ей оставляешь.

А ты вперёд её хоть меньше бей,

Да кражу отнимай у ней”.

Едва лишь на себе Собака испытала

Совет разумный сей, –

Шалить Собака перестала.

 

                                               1816 г.

 

                   ***

 

70. ОРЁЛ И КРОТ

 

Не презирай совета ничьего,

Но прежде рассмотри его.

         _______

 

Со стороны прибыв далёкой

В дремучий лес, Орёл с Орлицею вдвоём

Задумали навек остаться в нём

И, выбравши ветвистый дуб высокой,

Гнездо себе в его вершине стали вить,

Надеясь и детей тут вывести на лето.

Услыша Крот про это,

Орлу взял смелость доложить,

Что этот дуб для их жилища не годится,

Что весь почти он в корне сгнил

И скоро, может быть, свалится,

Так чтоб Орёл гнезда на нём не вил.

Но кстати ли Орлу принять совет из норки,

И от Крота! А где же похвала,

Что у Орла

Глаза так зорки?

И что за стать Кротам мешаться сметь в дела

Царь-птицы!

Так многого с Кротом не говоря,

К работе поскорей, советчика презря, –

И новоселье у царя

Поспело скоро для царицы.

Всё счастливо: уж есть и дети у Орлицы.

Но что ж? – Однажды, как зарей,

Орёл из-под небес к семье своей

С богатым завтраком с охоты торопился,

Он видит: дуб его свалился,

И подавило им Орлицу и детей.

От горести не взвидя свету:

“Несчастный! – он сказал, –

За гордость рок меня так люто наказал,

Что не послушался я умного совету.

Но можно ль было ожидать,

Чтобы ничтожный Крот совет мог добрый дать?” –

“Когда бы ты не презрел мною, –

Из норки Крот сказал, – то вспомнил бы, что рою

Свои я норы под землей,

И что, случаясь близ корней,

Здорово ль дерево, я знать могу верней”.

 

                                                        1814 г.

 

                   ***

 

71. КВАРТЕТ

 

   Проказница-Мартышка,

   Осёл,

   Козёл

   Да косолапый Мишка

   Затеяли сыграть Квартет.

   Достали нот, баса, альта1, две скрипки

   И сели на лужок под липки –

   Пленять своим искусством свет.

   Ударили в смычки, дерут, а толку нет.

   “Стой, братцы, стой! – кричит Мартышка. – Погодите!

   Как музыке идти? Ведь вы не так сидите.

   Ты с басом, Мишенька, садись против альта,

   Я, прима, сяду против вторы2;

   Тогда пойдёт уж музыка не та:

   У нас запляшут лес и горы!”

   Расселись, начали Квартет;

   Он всё-таки на лад нейдет.

   “Постойте ж, я сыскал секрет! –

   Кричит Осёл. – Мы, верно, уж поладим,

   Коль рядом сядем.

   Послушались Осла: уселись чинно в ряд;

   А всё-таки Квартет нейдет на лад.

   Вот пуще прежнего пошли у них разборы

   И споры,

   Кому и как сидеть.

   Случилось Соловью на шум их прилететь.

   Тут с просьбой все к нему, чтоб их решать сомненье.

   “Пожалуй, – говорят, – возьми на час терпенье,

   Чтобы Квартет в порядок наш привесть:

   И ноты есть у нас, и инструменты есть,

   Скажи лишь, как нам сесть!” –

   “Чтоб музыкантом быть, так надобно уменье

   И уши ваших понежней, –

   Им отвечает Соловей. –

   А вы, друзья, как ни садитесь,

   Всё в музыканты не годитесь”.

 

                                                   1811 г.

 

   1Альт и бас – музыкальные струнные инструменты.

   2Прима – первая скрипка в оркестре, втора – вторая скрипка.

 

                            ***

 

72. ЛИСТЫ И КОРНИ

 

         В прекрасный летний день,

         Бросая по долине тень,

         Листы на дереве с зефирами шептали,

         Хвалились густотой, зелёностью своей

         И вот как о себе зефирам толковали:

         “Не правда ли, что мы краса долины всей?

         Что нами дерево так пышно и кудряво,

         Раскидисто и величаво?

         Что б было в нём без нас? Ну, право,

         Хвалить себя мы можем без греха!

         Не мы ль от зноя пастуха

         И странника в тени прохладной укрываем?

         Не мы ль красивостью своей

         Плясать сюда пастушек привлекаем?

         У нас же раннею и позднею зарей

         Насвистывает соловей.

         Да вы, зефиры, сами

         Почти не расстаётесь с нами”. –

         “Примолвить можно бы спасибо тут и нам”, –

         Им голос отвечал из-под земли смиренно.

         “Кто смеет говорить столь нагло и надменно?

         Вы кто такие там,

         Что дерзко так считаться с нами стали?” –

         Листы, по дереву шумя, залепетали.

         “Мы те, –

         Им снизу отвечали, –

         Которые, здесь роясь в темноте,

         Питаем вас. Ужель не узнаёте?

         Мы Корни дерева, на коем вы цветёте.

         Красуйтесь в добрый час!

         Да только помните ту разницу меж нас:

         Что с новою весной лист новый народится,

         А если корень иссушится, –

         Не станет дерева, ни вас”.

 

                                                    1811 г.

 

                            ***

 

73. ВОЛК И ЛИСИЦА

 

Охотно мы дарим,

Что нам не надобно самим.

Мы это басней поясним,

Затем, что истина сноснее вполоткрыта.

              _______

 

Лиса, курятинки накушавшись досыта

И добрый ворошок припрятавши в запас,

Под стогом прилегла вздремнуть в вечерний час.

Глядит, а в гости к ней голодный Волк тащится.

“Что, кумушка, беды! – он говорит. –

Ни косточкой не мог нигде я поживиться;

Меня так голод и морит;

Собаки злы, пастух не спит,

Пришло, хоть удавиться!” –

Неужли?” – “Право так”. – “Бедняжка куманёк!

Да не изволишь ли сенца? Вот целый стог:

Я куму услужить готова”,

А куму не сенца, хотелось бы мяснова

Да про запас Лиса ни слова.

И серый рыцарь мой,

Обласкан по уши кумой,

Пошёл без ужина домой.

 

                                      1816 г.

 

                   ***

 

     74. БУМАЖНЫЙ ЗМЕЙ

 

Запущенный под облака,

Бумажный Змей, приметя свысока

В долине мотылька,

“Поверишь ли! – кричит, – чуть-чуть тебя мне видно;

Признайся, что тебе завидно

Смотреть на мой высокий столь полет”. –

“Завидно? Право, нет!

Напрасно о себе ты много так мечтаешь!

Хоть высоко, но ты на привязи летаешь.

Такая жизнь, мой свет,

От счастия весьма далёко;

А я, хоть, правда, невысоко,

Зато лечу,

Куда хочу;

Да я же так, как ты, в забаву для другого,

Пустого,

Век целый не трещу”.

 

                                      1813-1814 гг.

 

                   ***

 

75. ЛЕБЕДЬ, ЩУКА И РАК

 

   Когда в товарищах согласья нет,

   На лад их дело не пойдёт,

   И выйдет из него не дело, только мука.

 

                   _______

 

   Однажды Лебедь, Рак да Щука

   Везти с поклажей воз взялись,

   И вместе трое все в него впряглись;

   Из кожи лезут вон, а возу всё нет ходу!

   Поклажа бы для них казалась и легка:

   Да Лебедь рвётся в облака,

   Рак пятится назад, а Щука тянет в воду.

   Кто виноват из них, кто прав – судить не нам;

   Да только воз и ныне там.

 

                                               1814 г.

 

                            ***

 

76. СКВОРЕЦ

 

   У всякого талант есть свой.

   Но часто, на успех прельщаяся чужой,

   Хватается за то иной,

   В чём он совсем не годен.

   А мой совет такой:

   Берись за то, к чему ты сроден,

   Коль хочешь, чтоб в делах успешный был конец.

 

                   _______

 

   Какой-то смолоду Скворец

   Так петь щеглёнком научился,

   Как будто бы щеглёнком сам родился.

   Игривым голоском весь лес он веселил,

   И всякий Скворушку хвалил.

   Иной бы был такой доволен частью;

   Но Скворушка услышь, что хвалят соловья, –

   А Скворушка завистлив был, к несчастью, –

   И думает: “Постойте же, друзья,

   Спою не хуже я

   И соловьиным ладом